Ведь Джеред был, в конце концов, и его сын, хотя Рис об этом и не догадывался.
Но сама она так и не уснула. Когда взошло солнце, Элизабет окончательно выбилась из сил. Миссис Гарви принесла поднос с едой, но кусок не лез ей в горло. Ноги не слушались, и руки дрожали.
— Цвет лица у него улучшился, — заметил Рис, стоя у постели ребенка. — И с ночи его больше не тошнило. — Рис тоже не сомкнул глаз всю ночь. Было видно, что он по-настоящему привязался к сыну. Он положил ладонь на лоб ребенка и откинул назад влажные от пота волосы.
— Жар как будто спал. И сон стал спокойнее.
Наклонившись над кроваткой, Элизабет поправила на груди сына одеяло. На ощупь его лоб действительно стал прохладнее.
— Еще рано говорить с уверенностью, — сказал Рис, — но думаю, он поправится.
— Ему в самом деле стало лучше.
— Я сомневаюсь, что его отравили.
— Я тоже.
Но полной уверенности у нее не было, хотя это уже не имело значения.
В течение этой длинной, ужасной ночи Элизабет в страхе за сына приняла решение.
Для нее не было ничего важнее безопасности ее маленького мальчика.
Ни деньги, ни власть, ни высокое положение в обществе не стоили его жизни. Как и графский титул вместе со всем богатством.
— Спасибо за помощь, — поблагодарила она Риса, поднимая на него взгляд.
— Боюсь, от меня было мало проку, но я рад, что ему лучше.
Нагнувшись, он нежно коснулся щеки мальчика.
Под глазами Риса появились темные круги, а щеки покрыла щетина. Он вышел из комнаты с твердым выражением лица. Элизабет знала, что его угнетали мысли о Мейсоне Холлоуэе и той угрозе, что продолжала от него исходить.
Во многом их мысли совпадали. Элизабет пересекла комнату и потянула за шнурок звонка, чтобы вызвать Джильду."
"Через несколько минут в спальне появилась долговязая девчонка со светлыми волосами и присела в реверансе.
— Вы звонили, миледи?
— Принеси сюда мою переносную конторку, Джильда. Мне нужно написать письмо.
— Слушаюсь, мэм. — Джильда скосила глаза на кроватку. — Ваш сын… надеюсь, ему лучше?
— Похоже.
Но точнее мы узнаем об этом, когда он проснется.
— Он такой милый малыш. Всегда вежливый со всеми. Вы можете им гордиться, миледи.
У Элизабет перехватило горло.
— Я и горжусь. Я очень горжусь им, Джильда.
Девушка ушла и вскоре вернулась с канцелярскими принадлежностями. Поставив конторку на колени, Элизабет взяла листок бумаги и, обмакнув перо в чернила, начала писать:
«Мейсон! У меня есть предложение, которое тебя заинтересует.
