Вспомнив, сколько усилий стоило ему сесть на большого черного мерина, Рис все же дал себе слово сделать еще одну попытку. В любом случае им с Джередом придется держаться возле дома, пока он не убедится, что мальчику не угрожает опасность.
— Но сначала — уроки, — сказал Рис. — А уж потом — урок верховой езды. Когда научишься хорошо держаться в седле, мы начнем кататься вместе.
Джеред смотрел на него, как на бога.
— Ты — самый лучший папа на свете.
Рис широко улыбнулся, ни на минуту в этом не усомнившись.
Оставив Джереда и Риса в конюшне, Элизабет вернулась в дом.
Похоже, ее настигла беда. Да, беда. Ужасная и пугающая.
Сегодня, когда она наблюдала за Рисом и сыном, когда видела, с какой добротой и заботой он относится к мальчику, которого считал неродным, в ней что-то обрушилось, обнажив чудовищную правду.
Случилось невозможное. Она без ума влюбилась в Риса.
У нее сжалось сердце. Она предчувствовала, что так все и обернется. Она изо всех сил пыталась защитить сердце, но стой ночи, когда, пренебрегая своим самолюбием, Рис обещал взять их под свою защиту, он очаровывал ее все сильнее и сильнее.
И теперь Элизабет обнаружила, что любит его. Безнадежно и бесповоротно. Любит сильнее, чем в пору девичества. Любит не того мальчика, каким он был когда-то, но мужчину, каким стал теперь."
"Ее сердце не вынесет, если, узнав правду о Джереде, он будет смотреть на нее с презрением и ненавистью.
Борясь со слезами, Элизабет сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Какой смысл плакать? Она с самого начала знала, что ей придется рассказать ему правду, а когда она это сделает, все ее мечты и надежды рассыплются в прах.
А пока она будет радоваться каждому моменту, проведенному с ним вместе.
Когда она вошла в дом, навстречу ей шагнул дворецкий. Его серьезное лицо насторожило Элизабет.
— Что такое, Лонгакр?
— Письмо, миледи. Из Лондона. Только что пришло. Один из слуг перехватил посыльного у ворот и сам принес письмо в дом.
— Они, похоже, очень ревностно относятся к своей работе.
— Это так, миледи. Посыльный ждет ответа. Элизабет сломала на письме печать. Оно было адресовано ей и Рису. Писал мистер Пинкард, адвокат Риса. Слушания по поводу усыновления Джереда состоятся через две недели. Надлежало присутствовать им обоим. Впрочем, мистер Пинкард не сомневался, что усыновление будет одобрено. Процедура была простой формальностью.
Элизабет тут же написала ответ, заверив адвоката, что они оба приедут на слушания, и отдала письмо дворецкому.
