Решительности и твердости ему не занимать. С ним шутки плохи.
Френсис приблизилась к очагу и стала смотреть на огонь. На ее бледной коже и длинном тонком носу играли отблески пламени.
— Нам не удалось заполучить мальчишку. Попытка похитить его тоже провалилась. Нужно иное решение. Получше.
Мейсон вздохнул:
— Я думаю об этом не переставая. Лучше всего подкупить кого-нибудь в доме, того, кто будет держать нас в курсе всего, что происходит, и делать то, что мы ему скажем. Разумеется, за хорошие деньги.
— Кого-то из прислуги? — обернулась Френсис.
— Возможно. Или из охраны.
— Но следует проявить большую осторожность в выборе. Иначе мы опять ничего не добьемся.
Мейсон стиснул зубы.
— Мне и без того хватает неудач. Мы слишком многим рискуем. Провалы больше недопустимы.
Френсис подошла к нему.
— Напряжение, которое ты испытываешь последнее время, начинает сказываться на твоих нервах. Сегодня, мне кажется, ты заслужил немного… радости.
Мейсон коснулся ее щеки.
— Ты необыкновенная женщина, Френсис.
Ты понимаешь, что нужно мужчине. — Он улыбнулся. — Думаю, ты права. Наверное, я сегодня вечерком развеюсь. Не жди меня рано.
Френсис подняла на него глаза.
— Желаю хорошо повеселиться, сердце мое. Завтрашний день будет получше.
Мейсон переключил мысли на вечер, который собирался провести в эксклюзивном борделе мадам Лафон. К выполнению намеченного плана он приступит завтра, а сегодня предастся чувственному наслаждению.
Из музыкального салона, находившегося в противоположном крыле огромного кирпичного особняка, доносились звуки рояля.
Ужин закончился. Хотя поначалу Рис намеревался увести жену в спальню, он все же заставил себя дождаться более подходящего часа и направился в библиотеку немного поработать. Завтра он перейдет в кабинет, который уже перекрасили и, в общем, отремонтировали. Холидей-Хаус, как и Брайервуд, начал восприниматься им как его дом. Странное ощущение для человека, проведшего большую часть сознательной жизни в дороге. Армейская служба бросала Риса с место на место, и он убедил себя, что такая жизнь ему по душе.
Что всегда мечтал об этом. Теперь же, когда он думал о женщине наверху и ребенке в детской, возникало чувство дома и семьи.
Музыка, драматичный концерт Брамса, не давала ему покоя. Рис встал и направился в комнату, откуда слышались звуки.
Дойдя до музыкального салона, он остановился послушать. Элизабет сидела к нему спиной на деревянной скамеечке, не подозревая о его присутствии.
