— Нет, я никогда не считал тебя недостойной, с чего ты это взяла? — на удивление спокойно отреагировал Большой лорд.
Хороший вопрос.
— Ты всегда от меня многого требовал, а когда что-то не получалось, уходил недовольный. Я не пробудила драконицу в детстве и…
— Возможно, я был недостаточно мягок с тобой маленькой, Леонтайн, и мало хвалил, — перебил Большой лорд. — Поэтому ты так себя недооцениваешь.
Настало мое время удивляться.
— Да, я требовал от тебя определенных результатов, но не потому что меня не устраивало то, какой ты была.
Я лишь хотел подготовить тебя к будущему. Быть наследницей рода тяжелое бремя и ответственность. Я лишь хотел быть уверенным в том, что сделал все, чтобы ты это выдержала и не сломалась. Закалить. Защитить тебя…
— Очень разумно взваливать такое на девушку.
— Поэтому я и хотел подобрать для тебя достойного мужа, который стал бы опорой.
Да, когда он так говорил, все казалось логичным. Но он кое о чем забыл. Мне все это не нужно. Вслух я этого не стала говорить.
Раньше Валентайн никогда не говорил о том, что таким образом пытался защитить.
Заботился, другими словами.
Взглянула на ситуацию под другим углом, и мое собственное поведение заиграло другими красками. А если еще и наложить на это все настоящее…
То я настоящая трусиха, которая попросту испугалась ответственности и сбежала. Сломалась и не выдержала намного раньше, чем этого боялся отец.
Кажется, я впервые готова согласиться с тем, что он был в чем-то прав. Хмыкнула, удивляясь этой необычной мысли.
— Но я оказалась слишком упряма и горделива, чтобы это принять.
Пожалуй, мы оба были в чем-то неправы. Но признать это вот так сразу я не могла. Но в душе уже чувствовала, что в скором времени у господина Теонгара будет шанс примириться с дочерью.
— Да, ты очень гордая, это у тебя от матери, и упрямая, — отец хмыкнул, почесав бороду с проседью и положил на стол старые письма, которые я ему вернула. — Как скала, вся в меня. Настоящая Теонгар. И я давно должен был сказать это. Мне никогда не было важно, девочка или мальчик.
Значение имело лишь то, что ты мой ребенок. Увы, и я, и твоя мать наделали в молодости много ошибок…
От этих слов горле встал неприятный ком, в груди что-то сжалось, болезненно кольнуло, но в то же время потеплело.
Признание оказалось неожиданным, но все-таки приятным. Но отец решил меня добить. Не иначе, чтобы слезу пустила.
— И ты выросла достойной не только моего имени, но и всего, что тебе причитается по праву наследницы.
