– Грязищ-щ-ща!
Ее было бесполезно запирать. Хоть в шкафу всеми доступными шарфиками обмотай, все равно высвободится и меня найдет!
– Мама!
– О нет! Кто выпустил страуса?
– Папа, – подсказали мне из тех же кустов.
– Папа, выходи, – буркнула я. – Тебя сдали свои."
"– Неблагодарный ребенок, – усмехнулся Нагос, выходя на свет. – Никакого уважения к старшим. Лишу его наследства и в восемнадцать отселю в отдельный вольер.
Страус, почувствовав в голосе мужчины строгость, перепугался и резво сунул голову в землю.
– Ну вот, напугал дитя, – фыркнула я.
Но вино настраивало на легкомысленный лад, и ругаться не хотелось. Еще пару часов назад я думала, что прибью Нагоса при встрече за то, что он отправил нас в ту жуткую сокровищницу. Но сейчас ничего, отпустило.
– Как испытание? – поинтересовался уборщик, усаживаясь на скамейку рядом со мной.
– Почему Доменико ничего о нем не знал?
– Потому Виверн приказал. Дракону не интересно смотреть на танцы и проверять знание этикета.
– Тогда почему Доменико рассердился? Вы не ладите?
– Конечно не ладим.
Он же мой начальник.
– И что, плохой начальник?
– Очень! – заверил уборщик. – Ужасный просто! Садист! Тиран! Издевается над прислугой, заставляет по три раза перемывать зеркало в ванной, представляешь?
– Зачем? – опешила я.
– Он в него смотрится.
– Ого…
– Да. А еще… еще Доменико требует, чтобы мы каждое утро грели ему тапочки.
– Чего делали?
– Тапочки грели. Когда хозяин просыпается, он должен надевать мягкие, пушистые розовые тапочки, из которых не ранее чем десять минут назад вытащили маленькие грелки.
Но этим девушки занимаются. Меня он к тапкам не подпускает.
– Почему? – спросила я.
Ответом стал недовольный голос распорядителя:
– Гадит, гад. В тапки-то.
Нагос как-то совсем не соответствующе прислуге закашлялся, а я подскочила и чуть было не пролила шампанское.
– Мама! – Страус Анджей приник к ноге и с обожанием заглянул мне в глаза.
– Что вы тут делаете… кхм…
– Нагос, – подсказал уборщик.
– Видишь, Топазик, он даже не знает наших имен! Это потому, что больше месяца никто не выдерживает. Дракону приходится платить пенсию по здоровью всем, кто уходит из замка по вине Доменико. Скоро бедняга Верн разорится, нервные болезни – они такие, выматывают.
– Ты чего здесь делаешь? – Доменико сложил руки на груди.
– Кусты стригу, – нашелся Нагос.
– А ножницы где?
– Вот!
Невесть откуда уборщик и впрямь достал небольшие, отливающие золотом ножницы.
