Подозреваю, что слова ""фея"" и ""Фемида"" имеют общие корни.
Ответить Ксюша не успела. Громов ехидно добавил:
– Знаешь, что, Антонова, шла бы ты… к Майклу, он тебя уже два часа как потерял. А мы как-нибудь сами разберемся. И не переживай, не буду я ее убивать, ты же свидетель."
"Ксю шумно выдохнула, а затем послышалось громкое цоканье ее каблучков по паркету. Она сдалась?! Бросает меня?!
– У Эви газовый баллончик есть, – предупредила феечка напоследок. – Береги глазки, Алекс!
Чего-чего?! Нет у меня никакого баллончика! Но за угрозу спасибо, вдруг пригодится.
Тактика, в общем-то, неплохая. Напугай врага, выиграй войну!
От радужных мыслей о победе меня отвлек насмешливый голос Алекса:
– Выходи, Эвелина Алексеевна, не трону я тебя. Правда, очень надеюсь, что ты не собираешься швырять в меня второй туфелькой. Знаешь, таких креативных Золушек мир еще не видел!
Да я вообще уникальна, даже когда случайно кого-нибудь стукну. Правда, встречаться лицом к лицу с Алексом было страшновато. Может, забаррикадироваться в ванной и потянуть время? Не будет же Громов стоять у двери вечно! Но какой в этом смысл? Принц обещал нейтралитет – принц о нем позаботится.
Ведь позаботится же?
Я посмотрела в зеркало – как ни странно, лицо и правда стало выглядеть лучше после Ксюшиных манипуляций. Кожа приобрела нежный персиковый оттенок, синяки под глазами исчезли, и даже краснота от холодной воды пропала. Я в последний раз провела расческой по волосам и, стянув их в привычный хвост, нацепила очки и щелкнула замком на двери.
– Второй туфельки по техническим причинам у меня нет, но могу найти и швырнуть, – невозмутимо ответила я, костылем распахивая дверь. – Правда, это будет уже не по канону.
– Нет уж, оставь ее себе, – засмеялся Алекс. Он выглядел по-домашнему, в легких брюках и желтой футболке с легкомысленной надписью. Волосы растрепаны, а несколько прядей упали на высокий лоб. Почему-то так и хотелось их убрать. Ой, нет, не стоит, художественный беспорядок на голове ему очень идет.
Что за мысли, Лазарева?! Возьми себя в руки!
Я проковыляла в комнату и подняла правый костыль, указывая на кресло.
Громов отшатнулся от моего жеста и на всякий случай обошел по широкой дуге. Это правильно, костыли – лучшее оружие женщины! По крайней мере, в моем случае…
– Присаживайтесь, Александр Сергеевич, чувствуйте себя как дома.
Громов невозмутимо уселся в предложенное кресло и положил ногу на ногу.
– Я и так дома, Эвелина Алексеевна, что бы ни говорила ваша подруга.
