Когда он выкупил эти слитки я поняла, что это конец… что рожу эту … и сбегу с тобой, любимый.
— Не скучаешь по дочери?
— По этому уродцу? Нет. Я испугалась, когда увидела ее. На него похожа. Ничего моего. Волосатое чудище. От ублюдка могли родиться только уродцы.
— Я боялся, что в тебе проснутся материнские чувства.
— Только к твоим детям, любовь моя.
— Каждый день ненавидел его за то, что трахает тебя! Если бы мог — убил бы его!
— Брось. По-настоящему меня трахал только ты. Забыл? Кто лишил меня девственности? И кто потом ее восстанавливал?
— Мне хотелось тебя убить.
— Мммммм… помнишь, как мы сказали, что ты наложимл мне швы и я всю неделю ездила к тебе в клинику и мы там…
— Хватит о нем!
— Лучши трахни меня… о дааа… да мой лев! Он никогда не умел это делать, как ты. Вылижи меня… оооох… да… дааа вот так. Войди, когда я буду кончать ааааааааааа….
Их смерть была мучительной и жуткой. Их вывезли прямо из отеля и привезли в один из их ресторанов, который сука купила на деньги вырученные с его слитков.
Хан курил кальян и смотрел, как они оба варятся живьем в огромном чане для мяса. Их останки скормили бродячим псам одного из нищих районов Таиланда.
Когда вернулся домой первым делом сделал тест днк, который показал, что отец ребенка — это он. Следующим шагом были анализы и проверки, поиски причин. И они были ему озвучены… генетические аномалии, сразу несколько хромосомных заболеваний.
Вспомнился бессвязный бред Тахира.
«Сука она… развратная дрянь. Извращенка.
Да! Бил! Как думал с кем она… и бил. Как видел рядом с этим… и бил… Любил ее. После всего любил. Никогда бы мне не сосватали. Никогда. Мечтать не смел. Думаешь я виноват? Она заслужила! Чтоб не знал никто мне ее спихнули… прикрылись мной… а она….она тварь… она со своим… с братом»
Он не дал ему тогда договорить. Убил. А теперь вспомнилось все и сложились пазлы в картинку. Мерзкую, настолько отвратную, что Тамерлан задохнулся от гадливости. Под пытками одна из горничных призналась, что видела, как Алтан свою сестру развращал.
Потом признался и он сам. Все рассказал, пока еще язык во рту был. Он говорил, а Тамерлан задыхался, представлял боль Сарнай и стонал, стискивая пальцы в кулаки.
Когда член дяди отрезал и в рот ему забил, а кишки намотал на вертел, только тогда смог дышать спокойно. Его кровью был залит весь дом. Каждый угол дворца, подаренного дедом своему единственному сыну. А наутро он уехал, оставив после себя кровавое побоище.
