И от этого все черты казались еще более резкими, грубыми.
Влажные черные волосы лоснились и блестели. Узкие глаза сощурены и отблески пламени пляшут в черных безднах. Он меня как будто не слышал и не видел. Не шевелился, погруженный в какой-то транс. Каменная глыба, жуткое изваяние, вросшее в пол. Все мое тело сковывало суеверным страхом рядом с ним. Какая-то невозможно мощная первобытная сила скрывалась в этом человеке, бугрилась у него под кожей, растворялась в ауре, наполняя воздух искрящейся насыщенностью. И я, как и в нашу первую встречу, ощущала дрожь во всем теле.
"
"Хотелось сорваться с места и бежать как можно дальше, выпрыгнуть в окно, скатиться по лестнице. Но я, как и на свадьбе смотрела на него и не могла отвести взгляд, как завороженная, как под гипнозом. Я не знаю зачем встала с постели и сделала несколько шагов по направлению к нему. Совершенно неожиданно Хан обернулся, схватил меня за горло, поднял на вытянутой руке и силой тряхнул. Бездна сверкнула огненной магмой, обожгла до мяса, вызвав панический ужас.
Он пронес меня через всю комнату и опрокинул на постель навзничь. Скованная страхом, не понимающая чем сейчас вызвала такую ярость, я молча смотрела ему в глаза.
— Никогда не подходи ко мне сзади!
Совершенно спокойным голосом, хрипловато-тихим. И жуткие глаза кажется совершенно без зрачков. От них становится так холодно и так тоскливо. В них появляется какое-то безумие… он смотрит и кажется я умру только от одного этого взгляда.
Смотрел-смотрел. Склоняя голову то к одному плечу, то к другому и вдруг схватил меня за волосы, заставив запрокинуть голову.
— Сука! Я же убил тебя! Ты еще живая?
Дернулась, пытаясь вырваться, но его пальцы сдавили мое тело так сильно, что мне стало страшно пошевелиться. Рука сжала горло с такой силой, что казалось он меня сейчас раздавит. Я все же начала вырываться, и с глаз потекли непроизвольно слезы.
— Не… надо… вы …обещали… не убивать…
Смотрит остекленевшим взглядом, сдавливая, обездвижив сильными ногами, зажав мое тело между ними.
И мне жутко от того, что он не в себе. Я это вижу.
— Сукаааа! Продажная, грязная сука!
Вот и все. Я сейчас умру. Он меня раздавит или задушит.
— Ос… та… но. ви… тесь….Та… мер… лан!
Не знаю, что его остановило. Не знаю, что заставило разжать руки и не сломать мне шею. Возможно его собственное имя. Голова зверя дернулась и взгляд вдруг начал меняться, становиться осмысленным. Волосы, упавшие ему на влажный лоб, прилипли к коже, а губы дрожали.
