Андрей Ильич окончательно разочаровался во мне, потому что как он ни пытался и ни старался, но так и не сумел хоть в малой степени добиться от меня того уровня управляемости и подчиненности под свои интересы, желания и прихоти, которого ожидал и добивался.
– А он не пробовал самый действенный способ, – спросила его Ева, – соблазн деньгами и шикарной жизнью?
– Ну почему, пробовал, – хмыкнул с иронией Павел, – и не один раз. Правда, исключительно обещанием и предложением, типа торговли: я тебе вот столько и вот такое зашибенное дорого-богато, а ты мне за это будешь должен… и далее по его списку пожеланий в мой адрес.
До конкретных денег и реализации подкупа у нас ни разу не доходило.
– То есть ты отказывался всякий раз? – смотрела на него изучающе Ева.
– Знаешь, мне очень доходчиво и накрепко объяснили сначала бабушка с дедом и мама, а потом и мои учителя-наставники, что «счастлив не тот, у кого много денег, а кому хватает», по-моему, это сказал Омар Хайям, но не буду настаивать, не помню.
И растолковали очень четкую и конкретную разницу между тем, когда ты вкладываешь в некий предмет, в некую услугу свое умение, свои знания, талант, свою мастеровитость и продаешь результат этого своего творчества, своего «производства» – ты продаешь товар. Но когда ты меняешь на деньги или на иные материальные блага самого себя, свою человеческую сущность, свои мысли-идеи-убежденности и моральные, базисные основы, свою свободу и право выбора, все то, что делает тебя личностью, – то ты сам становишься товаром и, как всякий товар, полностью принадлежишь тому, кто тебя купил, а «отслужив» свой срок, подлежишь утилизации.
– По-моему, данная установка верна для людей, не связанных друг с другом родством, а для с сына с отцом это все-таки не совсем правильно, – дала свою оценку такой формуле Ева."
"– Между нами с Андреем Ильичом не возникло никакой духовной и душевной близости, и отношений сына с отцом не было и в помине, по крайней мере, я не чувствовал своего родства по отношению к нему и не воспринимал его как отца.
А он, в свою очередь, никогда не вел себя по отношению ко мне как отец. Не на чем было между нами расти даже теплым или хотя бы дружеским чувствам. С одной стороны, он гордится мной, моими достижениями и тем, каким человеком я стал. Один раз, хорошо так приняв на грудь, именно в таких словах мне это и высказал, назвав настоящим мужиком с железными… ну понятно с чем.
