– То есть ваша Контора проморгала подготовку этой адской затеи? Так, что ли, получается? – спросила Ева у Данича довольно жестким тоном."
"– Нет, не так, Ева Валерьевна, – посмотрел на нее строгим взглядом подполковник. – Большую часть людей, материалов и «посылок» нам удалось перехватить и задержать. Но это были разрозненные части огромной сети, и некоторые из них, отвлекающие и ложные, вели как бы в никуда. А выяснить, куда конкретно, невозможно, поскольку каждый ее винтик не знал людей, которые выдавали им задание и «вели» их по реализации определенного этапа.
И тем не менее нам многое удалось выяснить, вычислить и сделать, идя за ними, что называется, след в след. И вдруг ваш звонок и видео, где вы показали зеленую ленту. Вы представляете, Ева Валерьевна, какие эмоции пережили руководители оперативного штаба по предотвращению крупного диверсионного акта, когда внезапно выясняется, что в какой-то Калиновке, находящейся бог знает в какой там глубинке, образовались террористы элитного подразделения самой радикальной, запрещенной у нас в стране организации, которых, к тому моменту этот факт нами был уже установлен совершенно точно, наняли и задействовали в этой самой операции?
– Думаю, они сильно удивились, – предположила с легкой иронией Ева.
– Угу, – подтвердил ее слова Константин Алексеевич. – Настолько сильно удивились, что я и группа специалистов уже через два часа высаживались из вертолета на ближайшей к Калиновке площадке, пригодной для посадки.
И что мы выясняем, прибыв на место? – спросил он у Евы.
– Что? – вернула ему вопрос девушка.
– А ничего, – ответил подполковник. – Имеется в наличии один умерший «почтальон», в доме и на участке которого не обнаружено ничего из интересующих нас предметов, веществ и всего того, что могло бы иметь отношение к теракту.
И все.
Он замолчал. Выдержал длинную, почти театральную паузу и продолжил:
– И если бы Павел Андреевич не вспомнил о том, что за день до смерти Митрича он выловил того из реки, и если бы мы не нашли «посылку», которую тот спрятал в камышах, то последствия этого «незнания» могли быть весьма неприятные и тяжелые.
– Почему он ее спрятал? – задала в третий раз свой вопрос Ева.
