Но звериная чуйка террориста заставила того насторожиться: он замер, держа одну из трех больших мягких диванных подушек в руках, а в следующий момент…
Орловский не стал ждать, что случится в тот самый следующий момент, – он считал-почувствовал, как изменилась энергия в комнате, прорезанная, словно хлыстом, пробоем сконцентрированного действия, когда мужчина начал свой стремительный разворот, и «выстрелил», отпуская натянутый на крепеж жгут и запуская ручку ее прекрасно отточенным золотым пером в затылочную часть основания черепа диверсанта.
– «…в элегантные шорты», – практически неслышно прошептал Орловский конец цитаты, наблюдая за тем, как так и не завершивший своего движения и разворота «террик», замерев на пару секунд, начал оседать-опадать смертельно расслабленным телом на пол.
А Павел рванул в кухню, безошибочно найдя то, что ему требовалось, – короткий, но острый ножик, стоявший в компании других в подставке на столешнице, – и столь же стремительно сместился за небольшой выступ стены, которая условно отделяла помещение кухни от гостиной.
"
"Мозг просчитывал сложившуюся ситуацию со скоростью компьютера – падая, тело диверсанта нашумело, и ясно, что второй сейчас уже стоит на пороге комнаты и «сканирует» обстановку, пытаясь понять, что произошло с друганом и где притаилась опасность.
Этот чел ни фига не боится и готов к любому повороту событий, а еще он стремительный, как ядовитая змея, и живучий, сука, как котяра с девятью жизнями.
С его невероятной чуйкой к нему не подобраться – это без вариантов, а вот «поводить-погонять» по дому, вполне возможно, и удастся. А там уж какая-нибудь кривая да вывезет.
Вот только знать бы, куда она вывезет…
Он сместился к двери хитро устроенной кладовки, у которой имелось два входа-выхода. Ключевое слово – два.
Один из кухни, а второй из коридора, ведущего к двери черного выхода, – так было сделано для удобства, чтобы заносить овощи с огорода, тяжелые продукты и упаковки.
До этой кладовочки два этих «исследователя» еще не добрались, а значит, про ее устройство не в курсе. Ну а Орловский не поленился, смазал петельки дверные маслицем машинным во всем доме, и сейчас он вот та-а-ак, тихонечко сместится спиной к той дверке, приоткроет и… шаг назад, еще полшага – он считал.
Специально.
