Я как будто обычная девушка, у которой единственная забота на вечер — ее внешность.
— Сделай вид, что без ума от меня, — говорит Давид на входе в ресторан. — Ты нас выдашь своей сосредоточенностью.
Что?! Вообще-то я максимально расслаблена!
— Сам сделай, — бурчу в ответ.
Он вдруг останавливается. Рукой, которой сжимал коляску, обнимает меня, притягивает к себе и… целует в губы.
Глава 30
Едва наши губы касаются, внутри меня вспыхивают сотни огней, пробуждая чувства, от которых я всё это время пыталась избавиться.
Похоронить. Закопать. Забыть.
Происходит поломка в организме: сердце, кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку, пытаясь вырваться наружу, а легкие, напротив, перестают функционировать, и я задыхаюсь. Едва ощутив тепло его губ, тело мгновенно отзывается, возвращая меня в то время, когда его вкус был единственным, чего я хотела.
А запах. Знакомый до ошеломляющей, сладкой боли запах! Я искала его во сне, в его одежде, случайно на улице.
Адам никогда раньше не принуждал меня силой, не ставил в неудобные ситуации, его тактичность контрастировала с внешним видом самым грандиозным образом.
Давид тоже не давит, а наоборот — целует почти невесомо, почти нежно, почти по-братски.
Почти.
— Адам, — шепчу я очень тихо. Боже, Адам.
Чувствую, как его пальцы напряженно сжимают мою талию. Всего лишь момент касания. Какая-то секунда в стыковке. Но на меня успевают обрушиться отчаяние, нежность и боль, и меня словно выбрасывает из реальности.
Когда Давид отстраняется, в его глазах буря.
Моё сердце колотится обезумевшим ритмом, напоминая о том, что мы только что на секунду потеряли контроль над тщательно выстроенной ложью и столкнулись с болезненно-правдивой версией себя.
Он держится. А я… тоже держусь, конечно же. Жизнь продолжается.
У входа в ресторан собралась небольшая очередь, и несколько пар уже улыбаются нам, одобрительно переглядываясь.
— Ты слишком увлекся, — говорю я мягко и довольно громко, легонько щипая его за руку.
Мне нужно скрыть биение сердца и придать волнению естественные причины.
— Тобой, — отвечает Давид, поправляя воротник. — С первой минуты.
Усмехаюсь — он позволяет себе быть сказочно галантным, хотя с такими деньгами может быть любым. Давид Сергеевич выбирает путь принца, родившегося с серебряной ложкой во рту, и получившего идеальное воспитание.
Я слышу милые смешки вокруг — отлично, публика теперь думает, что мы влюбленная парочка, неспособная контролировать свои чувства.
