— Ты забыла, как я сплю? — усмехается.
Я взволнованно прижимаю кулаки к груди. Опускаю глаза.
— Новая личность не решила проблемы со сном? Да ладно.
— Так помнишь или нет?
Сглатываю. Еще бы. Он нередко выматывал себя до состояния, когда глаза сами закрывались. Оставаться наедине со своими мыслями — в его жизни было самым сложным.
— Конечно, Давид. Я все помню.
— Ну и что тогда спрашиваешь?
— Значит, разрубил гордиев узел. Если хочешь знать, мы ужасно скучали по тебе прежнему.
— Тебе кажется.
— Есть такой вид насилия: убеждать людей, что их чувства ненастоящие.
Ты им постоянно занимаешься. Еще с нашей первой встречи. Об этом твой психотерапевт ничего не сказал?
— Кругом насилие во всевозможных его проявлениях. — Он берет салфетку, тянется к Ярику, но на середине останавливается. — Давай лучше ты.
Не спорю и не учу его, как правильно. Не подбадриваю.
Сама помогаю детям, при этом постоянно кошусь на Давида. На то, как пристально он разглядывает мальчиков, словно они диковинные. Когда я воображала себе этот момент, он был куда романтичнее: воскресший Адам в моих фантазиях подбегал бы к сыновьям, подхватывал их на руки, прижимал к сердцу и начинал плакать как мальчишка.
Я бы тогда чувствовала себя особенной. Наверное, я и правда его идеализировала. По крайней мере свое место в его жизни.
Он смотрит-смотрит-смотрит. Неотрывно, жадно, словно впитывает в себя их образы. Ему… интересно.
И это как будто маленькая победа. Возможно, рычаг? Потому что как иначе с ним теперь разговаривать я не представляю.
Детишки балуются, гулят.
— Что теперь будет? — спрашиваю я спокойно.
— Нам не обязательно обсуждать это прямо сейчас. Ты измотана и напугана."
"— Мой муж чуть не погиб, разумеется, я измотана! Сегодня страшный день. Во всех его проявлениях. И он только, блин, на середине.
— Рада, посмотри на меня.
Я качаю головой, но слушаюсь. Не сдерживаюсь, правда, и кривлюсь при виде карих глаз. Мне нравятся карие, такой цвет радужки у моих детей. Просто у Адам они лживые. Сплошная театральная постановка.
Непрекращающийся сюр.
— Ты всегда была не по годам умненькой девочкой. Как ты думаешь, мне сейчас нужна смерть в отеле с расследованием и вытекающими?
— Вряд ли.
— Хорошо. Поэтому перестань трястись. Нам всем будет удобнее, чтобы твой муж пока оставался в здравии. Но лучше, чтобы подальше отсюда. Надю бы тоже хорошо отослать. Она беззлобная, но дуреха. Мало ли что выкинет. Как в прошлый раз, например.
— Можно, мы тоже уедем? Пожалуйста, — сжимаю ладони.
