Я осыпала мужа вопросами, не понимая, почему его так долго не доставали из воды. Почему на нем не было гидрокостюма? Как так вышло, что порвалась леска?!
Ростислав был под сильными обезболивающими, отвечал растерянно, и я злилась. С каждым ответом лишь укреплялась в подозрении.
— Я приду в себя, и мы уедем отсюда, хорошо? — говорит Ростислав. — Если тебе тревожно, то собирай мальчишек и приезжай в город.
— Хорошо, я подумаю. Ты главное, поправляйся, ладно? Я никогда себе не прощу, что потащила тебя в этот дурацкий отель, и такое произошло.
Мне так жаль.
— Эй, ну не ты же подпилила леску. Не повезло.
— Ты думаешь ее подпилили?!
— Нет, конечно. Лучик, эй? Леска пропиталась водой, была натянута под большим усилием. Такое бывает, хоть и крайне редко.
Пометавшись по номеру, я сменяю Надю. Отпускаю заняться своими делами, погулять вдоль берега, выпить кофе в ресторане. Надя наряжается так, будто ее ждет не загородный курорт, а театр, и радостно убегает искать новых друзей.
Я умышленно делаю ей рекламу самого дальнего ресторана, в котором по вечерам проходят вечеринки.
Там красивые фото-зоны и терраса. Хочу, чтобы она ушла подальше.
Чтобы пришел он.
Потому что урок усвоен. Отек легких, я погуглила, травма серьезная, вплоть до летального исхода.
Я усаживаюсь ждать на детских коврик. Раскладываю игрушки.
И спустя несколько минут в дверь стучат.
А потом поворачивается ключ в замке.
Глава 17
— Проходи, — голос звучит ровно. Самой странно, как мне удается его таким держать. — Руки только вымой, если решишь поиграть с детьми.
Он бы и так прошел, какие сомнения. Показательная акция с открыванием двери была проведена совершенно напрасно, я уже все поняла.
Шаги. В ванной включается вода."
"Ярик, заинтересовавшись гостем, выкручивает голову, и я обращаю его внимание на разноцветные кнопки музыкального стенда. Веселенькая мелодия тут же заполняет уши всем на радость. А Ромка поднимается на ноги и, закусив резиновым прорезывателем, топает на разведку.
— Рома, Ром… — окликаю я мягко.
— Возвращайся к маме, пельмешек. Давай вместе поиграем!
Наконец, оглядываюсь и вижу, как Ромка застывает в коридоре. Держится ручкой за стену и рассматривает Давида. Тот вытирает руки полотенцем, подходит ближе и приседает на корточки.
— Привет, малыш, — голос Северянина звучит приветливо. Но при этом жутко: передо мной оживший призрак. Сам факт его существования осознать не получается.
Ромка заворожённо смотрит на гостя. Ярославу тоже становится интересно.
