Выглядит сие действие не очень, но остановиться не получается.
Оказывается, за последние годы я умудрилась разжиться кучей одежды! А детского-то сколько!
В какой-то момент одолевает отчаяние, я понимаю, что надо брать с собой весь дом, и никакие другие варианты не стоит даже рассматривать. Поднимаю голову и с мучительной тоской смотрю на Давида.
Он стоит у панорамного окна, спиной ко мне. И как будто замер вне времени.
Кира лежит в паре метров, смотрит на хозяина влюбленными глазами. Едва я перестаю шуметь, в доме становится тихо и как-то хорошо.
Суета отступает. Я тоже подхожу ближе.
Там, за окном, черная водная гладь, на которой вскоре оранжевыми всполохами растечется рассвет. Я по минутам знаю, как это будет — как небо окрасится цветной палитрой — в желтый, оранжевый, красный, вода заискрится. Давид тоже это знает.
Мы смотрим на то, как одинокий корабль мигает где-то ближе к горизонту и предвкушаем чудо.
На душе становится очень спокойно.
Кусочек рая в мире жестокости, который когда-то укрыл всех.
— Ветра совсем нет. Странно, — говорит Давид.
И правда не завывает. Я соглашаюсь:
— Редкость для сентября.
Спохватившись, он оборачивается:
— Все, ты собралась? Надо двигаться.
Мы смотрим друг на друга, в этот момент почему-то все становится кристально ясно, паника испаряется. Я точно понимаю, что возьму с собой: подгузники, лекарства, сменное белье и немного базовой одежды. Все остальное в новую жизнь тащить бессмысленно.
Говорю:
— Да.
А потом, чуть помешкав, спрашиваю:"
"— Не будешь скучать? По всему этому, — киваю на окна.
За ними сейчас чернота, но еще пару часов, и вид откроется настолько поразительный, что с непривычки можно заплакать.
Давид пожимает плечами, будто прислушиваясь к себе.
— Я обычно скучаю не по местам, а по эмоциями, которые там испытывал. И кстати, далеко не все эмоции, которые я здесь испытывал, были положительными.
— Но вид отсюда шикарный.
— Это точно. Лучше, чем я думал, когда стоял на голой земле и прикидывал, как расставлять дома.
Тогда здесь трава росла по колено, да гуляли коровы.
Мы переглядываемся. И мне так нравится с ним переглядываться, что я снова улыбаюсь. Разве в вещах счастье?
— Я буду скучать, это сто процентов, — говорю решительно.
Он сгребает меня в объятия и мы вместе пару минут разглядываем очертания за окном, прислушиваемся к далекому шуму прибоя.
— Найдем еще какое-нибудь красивое место. Их много. До-фи-га.
