Наши поездки неспешные: мы с детками. Разумеется, мы не проходим по двадцать пять шагов за день, не лазим по крышам, не веселимся в клубах до рассвета. Живем в рамках расписания годовалых детей, учитывая их потребности. Это именно то, что мне сейчас нужно, и то, как охотно Давид подстраивается — как уколы спокойствия в сердце.
Мы приезжаем в город, где остановился его отец, ближе к вечеру. Мальчишки устали с дороги и раскапризничались, поэтому я сама занимаюсь заселением. Давид удерживает их обоих на руках и пытается отвлечь, показывая картину в павлинами.
По-фи-гу!
Павлины уставшим детям интересны ровно настолько же, насколько шахматы или фондовый рынок.
— Мы с женихом и детьми бронировали большой двухкомнатный номер, — сверкаю я кольцом перед администратором.
На кольцо поглядывают все. Быстро, мимоходом, но я ощущаю на себе эти короткие взгляды и понимаю: статус определён, я будто принята в круг избранных."
"Никогда прежде не испытывала такого ощущения. С Ростиславом мы выбрали кольца накануне свадьбы, съездили в торговый центр.
Он здесь не виноват: это я, это мне было некогда заниматься этим вопросом.
Ромка заполняет фойе звуками гнева. Рвется встать на ноги, а едва достигает цели, падает на пол и бьет руками-ногами. Давид застывает в панике и не может понять, как теперь быть. Я делаю фотографию на память.
— В вашем отеле останавливаются известные актеры, верно? — спрашиваю.
— И великие актеры, и музыканты, и даже президенты! — указывает на стену с портретами администратор.
— Превосходно.
Когда молодой человек вырастет, расскажу ему о местах, в которых он устраивал истерики.
— Это дети! — лживо успокаивает меня администратор. — Добро пожаловать в наш отель!
— Спасибо, — улыбаюсь я, получая ключ.
Показываю его Давиду, и тот подхватывает Ромку на руки и направляется к лифту.
— Я тоже не люблю путешествовать, — говорит Давид Роману, — это ты в меня пошел. Дома лучше.
— Они устали, конечно. Им тяжело такое.
— Тогда проведем здесь остаток отпуска, достаточно разъездов. В принципе, я уже все увидел, что хотел.
Поужинаем в воскресенье с Эриком, обсудим ожидания, и пусть уже приступает. А я займусь подготовкой бумаг. Чего тянуть?
И правда, чего? Я устало прижимаюсь к его плечу, и мы так и замираем в лифте: всей семьёй висим на Давиде.
— Как скажешь. Во сколько сегодня ужин с твоим отцом? Напомни, пожалуйста.
— В шесть. Ищешь предлог, чтобы увильнуть? — усмехается он.
— Отнюдь, — улыбаюсь я. — Мне крайне интересно увидеть твоего папу.
