— Кому понадобилась устраивать здесь диверсию?
— Вы же видели недовольных людей у ворот усадьбы? — Жижикин решил разыграть карту с протестующими. — Возможно, кто-то из них решился на кардинальные меры! Если это так, то дознаватели должны…
— Лейтенант, — слово взял старший сын. — Дознаватели вам ничего не должны, это во-первых, а во-вторых, почему мы должны вам верить на слово? Может, эта великанша проделала дырку в земле и шмальнула туда адским пламенем из своего копья! — повысил он голос.
— Интересная версия, — поддержал его средний брат.
— Обвинять несчастных людей, в которых нету даже крупицы магии, как вам не стыдно!
Что началось? Я почесал затылок, а ведь они это ловко придумали. Лана посмотрела на лейтенанта, а тот лишь развёл руками, потому что противопоставить обвинениям настолько высокопоставленных шишек было нечем.
— Вот вы и выясните, как дело на самом деле было, — сказал я, выйдя вперёд, — А мы все посмотрим на результаты вашей работы. Верно? — я подмигнул улыбнувшейся Лане.
Я услышал достаточно, чтобы понимать, куда дует ветер. Громовы явно настроены против гигантов, и если бы я сейчас не вмешался, то всё могло бы выйти из-под контроля.
— Как дерзко! — Вячеслав Олегович нахмурился. — Потрудитесь представиться, молодой человек.
— Думаю, — я засунул руку в сумку, и на меня тут же вскинули автоматы все стражи, что здесь присутствовали, — Думаю, мои документы скажут обо мне больше, чем я сам…
Я вытянул из сумки серебряную пластину и направился вместе с ней к главе рода.
Александр сразу же перегородил мне путь, выхватив пластину из рук.
— Я знаю его, это Дмитрий Донской, ученик интерната для одарённых детей, — тут же сдал он меня, — Совсем недавно он пытался провезти в центральный город запрещённые дары…
— Вот как? — Вячеслав Олегович удивился, взяв в руки пластину, — В таком случае я предлагаю юношу этого допросить со всем пристрастием…
Громов-старший оборвал свою речь и уставился на меня. О да, старичок! Кажется, я полюбил подобный взгляд.
В этот момент к любому, кто активировал мои документы, приходила большая масса противоречивых чувств. Вот он улыбается, наслаждаясь своей властью, а вот в его глазах появилось удивление… Как же этот мальчик может быть кандидатом, потом отрицание, попытки найти в документах ошибки или признать его подделкой, и в самом конце приходит осознание того, что подобные документы подделывать в здравом уме никто не будет.
