Наверное, ее давно уже кто-нибудь стащил.
Это какое-то безумие, подумала Джойс. Мне надо как можно скорее выбираться отсюда. Предположим, она и вправду не похищала меня. Я слишком много выпила и сама навлекла неприятности на свою голову. А она — добрая самаритянка, у которой не все дома. По крайней мере, будем надеяться, что она вполне безобидна. Но теперь мне действительно пора домой.
Хэтти включила чайник. Через несколько минут она поднесла Джойс дымящуюся чашку, до краев наполненную горячим травяным чаем.
— Выпей. Ты сразу почувствуешь себя лучше, — сказала она. На ее сморщенном лице появилось странное выражение. Она схватила подушку и подоткнула ее под голову Джойс.
Джойс села и осторожно хлебнула обжигающего отвара. Если бы я не умирала от жажды, то ни за что на свете не стала бы пить эту дрянь, подумала она.
Некоторые травяные отвары на вкус просто отрава. Она медленно прихлебывала чай, задаваясь вопросом, ищет ли ее кто-нибудь. Фрэнсис вообще бог знает где, мама за тридевять земель, наслаждается круизом; но Синди… Синди наверняка волнуется.
Я должна дать ей знать, что со мной ничего не случилось. Ее размышления прервал неистовый собачий лай, причем все находившиеся в комнате собаки молчали.
— А ну, живо заткни свою пасть! — заорала Хэтти. — Это пес моей подруги. Он сидит у меня в спальне. Ума не приложу, что мне с ним делать. Он здоровый, как теленок, и очень злой. Наотрез отказывается сходиться с другими собаками.
— Он что, бросается на дверь? — спросила Джойс, услышав глухие звуки ударов, от которых содрогнулся дом.
— Ага, — беспечно ответила Хэтти. — В последнее время ему что-то нездоровится. Думаю, он тоскует по своей хозяйке. Я тоже по ней тоскую. Но я просто не представляю, что мне с ним делать! К тому же он наотрез отказывается от еды.
Когда у Джойс снова начали слипаться глаза, она догадалась, что совершила большую ошибку. Эта ненормальная наверняка подмешала в чай какую-нибудь дурь. Слава богу, она не успела допить до дна.
Джойс отставила чашку и погрузилась в сон.
41
Том Бельфьоре жил в западной части Нижнего Манхэттена неподалеку от Бэттери-парка. Каждую неделю по выходным он подолгу выгуливал своего ирландского сеттера, чтобы размяться и подышать свежим воздухом. Иногда они с Грини (так звали сеттера) добирались до самого Центрального парка и присоединялись к остальным приверженцам здорового образа жизни, с собаками или без собак, которые бегали трусцой вокруг пруда.
