Хочу взять внеплановую недельку – или даже две – отпуска, вот и пришлось поменяться с Элей, отрабатываю ее смены.
– А зачем тебе сейчас отпуск? – Никаких предположений нет, и во мне зарождается беспокойство. – Что-то случилось?
– Все нормально, – верно истолковав мой вопрос, Таня быстро поясняет: – Тема пообещал, что приедет в декабре! – Теперь в ее голосе чистый и совершенно обоснованный восторг.
– Серьезно?! – У меня широко распахиваются глаза и рот, и даже уверенный кивок напротив не снижает степени моего удивления.
– Артем возвращается?
Радость, которой Таня только что сияла, чуть тускнеет, выражение лица едва заметно меняется, на коже проступают крошечные морщинки, появившиеся уже очень давно, еще до нашего с ней знакомства. Моя любимая, молодая и активная подруга словно стареет на десяток лет за секунду, и я начинаю жалеть о крайне неудачной фразе. Было опрометчиво посчитать, что переезд младшего сына и брата в другую страну спустя время перестал причинять их маленькой семье как фантомную, так и реальную боль.
– Не знаю. – Таня печально вздыхает и смотрит на меня со страданием во взгляде. – Он сказал, что приедет на неопределенный срок, и мне это не нравится, Вер! И вроде бы прыгать от счастья надо – брата впервые за столько лет увижу в живую, а не через монитор, – а я паникую.
– Ты думаешь, что?.. – Я не успею произнести свое предположение до конца.
– Что он все-таки хочет отомстить или вроде того? Да, – Таня нервно кивает головой и почти яростно трет лицо ладонями, пытаясь привести себя в чувства.
– Да, я боюсь, что он не успокоился и не смирился. Да и как? – Она отворачивается от меня и смотрит в сторону; наверное, неосознанно пытается скрыть повлажневшие глаза, и шепчет: – Кто вообще с таким смирится?
– Тань… – зову я тихо и медленным, осторожным движением тянусь рукой к ее, мягко сжимаю ладонь, надеясь передать через тактильный контакт хотя бы капельку сил и душевного тепла. – Милая…
Она шмыгает носом и оборачивается ко мне, пытается растянуть губы в улыбке, но получается криво и недостоверно.
– Знаешь, иногда мне ужасно паршиво от того, что из всех нас только Темка не пожелал мириться с несправедливостью, с тем что наша Настя… – Танин голос срывается, а я прикусываю губу, чтобы не расплакаться самой. – Что она так и осталась не отомщенной. Те ублюдки землю топчут, как ни в чем не бывало, пока она в ней лежит. Даже работу не потеряли, погоны носят, уроды, – выплевывает она с горечью и подавленно замолкает.