И транжирить просто так на собственное удовольствие Динару не удавалось. А хотелось своих, только чтобы не работать при этом.
Работать он не любил. Те пару месяцев, когда Таир вводил мужа в дела ""ТатОйла"", заставляя разбираться в обороте товара, качестве бензина, спроса на топливо, логистику, ценообразование — о, Динар все это время ходил с кислой миной. Таир понял, что его родственник, не смотря на крутого папу, в вопросах бизнеса полный профан, и со временем мужа оттеснил на прежнее место. Ему стало сначала не обязательно присутствовать на совещаниях, потом — посещать офис, а дальше мы и вовсе уехали из страны.
И раз Динар делал вид, что посвящает все время мне, а потом и нашей дочери, Таир делал вид, что все понимает и постарается обойтись без ценной помощи мужа.
И теперь, если Бикбаев избавится от меня, то распоряжаться нашей долей сможет уже без всяких проблем. Я это прекрасно понимала, как и то, что мое возвращение лишь упростит ему работу. Но у него была Ясмин, и это напрочь перечеркивало все прочие обстоятельства.
А я — я просто все ещё надеялась, что смогу забрать дочку до того, как он узнает, что не ее родной отец.
Заняться в пустой комнате было нечем, я снова легла. Побочный эффект от таблеток — голова тяжёлая, так и тянет к подушке. Глаза закрыла, казалось, только на миг, думая о Руслане.
Он, наверняка, уже давно понял, что я сбежала. И стоит подумать только, какой он в гневе, как хочется против воли втянуть голову в плечи. Мой поступок… абсолютно иррационален, я ведь даже не задумалась, чего он будет стоить самому Руслану? Ведь если посылка пришла домой прямо по его адресу, то для Динара вовсе не секрет, кто стоял за всем этим делом.
Входная дверь где-то далеко хлопнула, звук эхом прокатился по всему дому, тоненько бзынькнуло оконное стекло. Я села на кровати, ноги под себя подобрала. Мне сейчас перед ним не устоять физически.
Шаги Динара приближались, я по ритму его движений могла отличить даже в каком он настроении. Сегодня муж был злой, очень злой.
Ключ повернулся в замке, дверь распахнулась, а потом я его увидела.
Смотрит из-под бровей, губа нижняя искусана до корки кровавой.
— Где Ясмин? — спросила, он не ответил. — Я тебя спрашиваю, где моя дочка? Покажи мне ее?
Сейчас только она имела значение. Мне хотелось пить. Есть. Умыться и сходить в туалет, но все неудобства физические отступили на второй план.
— Я тебе не обещал ничего. Ты сама пришла. Забыла?
Я назад от этих слов шарахнулась, не вставая с кровати.
