Оно узкое, и пропихнуть туда свое тело непростая задача — на спине остаются царапины, но по крайней мере я могу гордиться собой — жиром не заплыл, несмотря на мирное время."
"В подвале темно и пыльно. Идти приходится осторожно — скрипит под ногами битое стекло. Крутые бетонные ступеньки ведут наверх, в кладовку — вдоль стен пустые полки, и только в углу чуть отсвечивает трехлитровая банка. Проходя мимо отметил — солёные огурцы. Извечный спутник любых кладовок.
Дверь из кладовки была старой и рассохшейся. Пришлось чуть надавить, приподнимая, но мерзавка все равно скрипнула.
Замер, выжидая, готовясь к нежеланной схватке — все спокойно. Наверное, дом, брошенный людьми и без моего вмешательства скрипит на все лады, вздыхая и жалуясь на жизнь.
Мужчина появился резко из-за угла. Он сам испугался — зрачки моментально расширились, словно заливая глаза чёрным, рука метнулась к пистолету. Я был быстрее. Убивать его в моих планах не было, если только вырубить на время, но я слишком давно не дрался по-настоящему и не рассчитал свои силы.
Голова его беспомощно дернулась, отвратительно хрустнули кости. Я подхватил тело, чтобы оно не упало с грохотом, осторожно устроил на полу и коснулся, пытаясь нащупать пульс. Его не было. Кольнула жалость и сожаление, а потом вспомнился Сашка, лежащий на асфальте, в уголке рта кровавая пена. Не о чем жалеть. Порой жалость обходится слишком дорого.
Комнату бабы нашёл по запаху. Просто шёл к источнику аромата, от которого буквально першило в горле — слишком сладко, навязчиво чувственно.
Вошёл, сначала поискал глазами девочку — её нет. Любовница Динара спит, раскинувшись на постели, на тумбе стоит бокал, из которого кисло тянет вином.
Она захрипела и забилась в моих руках, пыталась орать — я накрыл ладонью рот. Эта не такая робкая, как Зай, и меня цапнула. Пришлось оплеуху дать, чтобы утихомирилась.
— Где девочка? — спросил я. — Учитывай, если дернешься и завизжишь, я тебе сверну шею, как твоему сторожу.
Она успокоилась, словно задумалась.
Затем кивнула. Я отнял ладонь от её рта — успею заткнуть до того, как заорет.
— Наверху, в угловой комнате. Что вы…
Договорить не успела. Я сдернул с кресла висящий на нем шёлковый халатик. Запихал кляп, а поясом от него связал руки и ноги. Сзади — перетерпит. Затем наверх поднялся. Тишина такая, словно в склепе, только снаружи доносятся приглушенные мужские голоса.
Дверь заперта снаружи, искать ключ только время терять — замок обычный, немудреный, проще отжать.
