Сейчас на ней скромное белое белье, через тонкую ткань соски просвечивают.
Зай вскинула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Стоим. Смотрим. Так близко она, шаг сделай, руку протяни — коснешься. А мне орать хочется от безысходности. А ещё — хочется саму Зай. И просто на ночь, и на всю жизнь, или хотя бы на один гребаный час, вопреки всему.
— Оденься, — коротко бросил я. — Я не трахаюсь с замужними бабами.
Она словно сдулась, плечи поникли. Меня захлестнула ярость. Хотелось надавать Зай по щекам, чтобы пришла в себя, знаю только — никогда не трону её и пальцем.
Наклоняется. На голой спине полоска выпирающих позвонков. Платье, блядь, насквозь мокрое поднимает.
Я с трудом сдержал ругательство и пошёл в комнату. Хмель, подаренный виски, уже выветрился, в голове стучит надвигающейся головной болью, в штанах — стояк. До боли упирающийся в грубую ткань джинс.
Юлька часто у меня бывала, думаю, и совсем переехать бы не отказалась, но в моих планах этого не было. Тем не менее ко мне плавно перебрались её шампуни, розовый бритвенный станок, какие-то шмотки.
Я нашёл спортивные лосины с логотипом известной фирмы. Свою футболку. Понёс все это барахло Зай.
— Одевайся, — сказал я.
Зай смотрит растерянно на вещи, но принимает, платье снова влажно хлюпает о пол. Я не ухожу. Я мазохист. Она, Зай, та, которую трогать нельзя, про неё и думать нельзя. Но заставить оторвать от неё взгляд сейчас выше моих сил. Одна белая бретелька сползает с плеча, показывая небольшую грудь, ореолу соска. Затем Зай прижимает лифчик к себе.
— Выйди.
Я снова смеюсь. Занятная ночка вышла, право слово, смешнее некуда.
— Ты пришла переспать со мной, — уточняю я, — а теперь отказываешься при мне переодеваться?
— Именно так, — кивает Зай.
И взгляд мой встречает твёрдо. Я плечами пожал, выбил сигарету, вышел, закуривая на ходу, на балкон. Внизу — весь город задорно светится огоньками. Раньше этот вид меня расслаблял, а теперь мыслями там, в комнате с Зай. Не докурив и до середины затушил сигарету и вернулся. Зай успела надеть футболку, она свисала ей почти до колен, теперь сражалась с лосинами.
Покачнулась на одной ноге, едва не упала, я успел подхватить.
Нехорошее подозрение окатило словно ушатом ледяной воды. Может, её поведению есть пусть и ужасное, но разумное объяснение? Ухватил за подбородок и вынудил смотреть в глаза. Зрачки расширены, но я не могу понять, воздействие ли это наркотиков.
— Ты принимаешь наркотики? — прямо спросил я.
Зай усмехнулась и покачала головой.
