— Это я уже понял, — мягко улыбается, и на его щеках образовываются милые ямочки. — Зачем так рано? Рабочий день с десяти.
Машинально снова перевожу взгляд на экран компьютера и смотрю в нижний правый угол, где показывается время: 09:33.
— Работы с городами оказалось больше, чем я предполагала. Я никак не могу закончить с Москвой, а помимо нее еще пятнадцать городов-миллионников.
— Просто ты и вчера сильно задержалась.
Я на миг теряюсь, словно меня поймали с поличным на месте преступления. Откуда он знает? Неужели заметил, как я рассматривала его украдкой? В крови забурлил адреналин, меня охватило смущение.
"
"— Я видел, как ты шла по опен спейсу к лифтам, — Иван словно читает мои мысли. — Удивился, почему так поздно. Спросил у Любы, она ответила, что ты решила задержаться, чтобы закончить работу.
— Да, я хотела закончить с Москвой, но все равно не успела. Поэтому сегодня пришла пораньше.
Иван снова улыбается. У меня озноб по коже от его улыбки.
— Инга, твои старания похвальны. Но поверь, у нас нет такой спешки с запуском программы.
— Я понимаю, но все равно не хочется, чтобы затянулось на полгода. Пока я всех отберу, пока вы утвердите, пока разошлем им письма с предложением, пока они подумают… Сами понимаете, это полгода.
— У нас есть полгода.
Я решаю не спорить с начальником и согласно киваю, выдавив из себя нервную улыбку. Против своей воли обращаю внимание, как Иван сегодня одет. Слегка неформально. Вместо рубашки и галстука на нем черная водолазка с высоким горлом. А костюм темно-серый, цвета мокрого асфальта.
Блин, как же ему идет. Вот есть такие мужчины, которые что ни наденут, вов сем неотразимы. Иван Макаров такой.
— Хорошего дня, Инга. Еще увидимся на планерке.
— Ага, и вам.
Иван разворачивается и шагает в сторону своего кабинета, а я провожаю его тоскливым взглядом. После короткого диалога с шефом сконцентрироваться на работе становится сложнее. В памяти то и дело всплывает его улыбка. Кажется, я ступила на очень опасную тропинку.
Глава 7
Отчий дом
Иван
— Ты когда Олесе предложение делать собираешься? — грозно спрашивает отец.
Стискиваю челюсть.
— Когда посчитаю нужным, тогда и сделаю.
— Ты долго еще девчонке мозги пудрить будешь? — повышает голос.
— А ты прям так печешься за «девчонку»? — в моем голосе сквозит сарказм, и отец прекрасно его считывает, отчего злится еще больше. — Ночей не спишь, переживаешь, как же там бедная Олеся…
— Поговори мне!
— Аркаша, отстань от ребенка, — на кухню входит мачеха.
