На дне последнего был расположен нагревательный элемент с припаянным к нему конденсатором подзарядки. Между собой они связывались устойчивой матрицей магического плетения."
"Взяв кофейник, я протянула его дедушке. Тот схватил за ручку сосуд, повернулся в кресле, а в следующий миг лицо Ирпура исказилось от боли, и кофейник упал на пол, разбившись. Правда, на это я не обратила особого внимания, уделив все то дедушке.
– Что-то случилось? Тебе больно? – обеспокоенно выдохнула я, склоняясь над креслом-каталкой.
– Да нет, лодыжка, будь она неладна, прострелила.
Из-за нее, заразы, теперь такой хороший артефакт разбили, – с досадой сказал дедушка, посмотрев на осколки, валявшиеся на полу.
Брюнет поспешил утешить дедушку:
– Мистер Ирсэн, основание же уцелело, нужно только заменить саму колбу, перенастроить нити плетения, и кофейник будет как новенький. Для такого знаменитого артефактора, как вы, это навряд ли будет проблемой.
– Я – и артефактор? – усмехнулся дедушка. – Побойтесь богов, господин Вирсент.
С чего вы так решили?
На миг брюнет нахмурился, словно в недавно блестяще решенном уравнении заметил ошибку, которая портила все, требуя проделать немалую работу заново.
– Простите, я подумал из ваших рассказов… – протянул Вирсент недоуменно.
Дедушка добродушно усмехнулся:
– Я всю жизнь провел среди книг, хотя не скрою, в нашем роду и вправду есть один артефактор – моя внучка.
После этих слов Вирсент перевел взгляд на меня. И столько в нем было всего… От досады до недоумения. Причем такого, что скажи дедушка: «Сидящая за столом девица Ирсэн – натуральный дракон с крыльями и чешуей», брюнет удивился бы куда меньше.
– Ирэн? – выдохнул он.
Я на это короткое восклицание лишь поджала губы. Хотя чего еще ожидать? Это ведь был не первый, даже не сто первый полный удивления взгляд, который я встречала в своей жизни, стоило только назвать свою профессию. После этого обычно шли усмешки и высказывались сомнения. Причем не только от мужчин, но и от дам. Так что пора бы привыкнуть.
Все эти мысли пронеслись в моей голове в один миг, и если с ними все было предельно понятно, то в чувствах произошла какая-то сумятица. С одной стороны, сосед по-прежнему был мне симпатичен (он все же помог дедушке), а с другой… Своей реакцией на то, что я артефактор, Вирсент меня основательно выбесил. И злость была особенно неприятной, потому что при этом брюнет мне нравился.
В попытке убежать от этой чехарды эмоций, я произнесла:
– Дедуля, не переживай.
