А проснувшись, долго смотрела на свое отражение в зеркале, повторяя, что скоро станет легче.
А еще девушке казалось, что стоит подождать еще пару секунд, и дверь распахнется, а на пороге ванной появится Самойлов. Возможно, будет хмурится. Возможно, улыбаться. Но это будет ОН, ее любимый, ее муж. И Ники поймет, что минувшие три месяца – это просто кошмар, дурной сон, который оказался довольно реалистичным. Но все же, сном.
Секунда... Две... Три...
Ничего не менялась. В доме звенела тишина. И только глухие удары окаменевшего сердца нарушали ее.
* * *
– Эй, Поляков! – в металлическую дверь коротко постучали, а Ян открыл глаза.
Вскинулся, моментально поднимаясь с лежака. Странный сон. Слишком красивый для его реальности. Серой и рутинной.
– Хватит дрыхнуть! Зима приснится - замерзнешь! – гоготал Иванов.
– Можно подумать, сейчас у нас лето, – усмехнулся Андрюха Якубов. Парень только вернулся с мороза и грел руки о горячий, недавно вскипевший чайник, – Шеф там не с той ноги встал. Зверствует.
– Разберемся, – мотнул головой ЯН и, надев на голову вязанную шапочку, вышел на улицу."
"Метель вовсю разошлась, застилая парковку перед автосервисом плотным слоем снега. Нравилась ли Яну зима? Мужчина не знал. Он вообще ничего не знал о себе. За исключением имени и фамилии. Но почему-то Яну казалось, что на самом деле зовут его иначе. А «Януш Поляков» - прописанное черными буквами в паспорте рядом с фотографией – что-то чужеродное.
Однако выбирать не приходилось.
– Слышь, Поляк, глянь тачку, – недовольно скривился Иванов, когда Ян вошел в холодный, плохо отапливаемый бокс, где находились автомобили клиентов.
– Может, масло поменять? Что-то едет странно.
– Разберемся, – кивнул Ян, открывая капот и осматривая фронт предстоящей работы.
– Батя сказал, ты его сильно выручил с тачкой на той неделе, – Иванов мелькнул под рукой, а Ян едва сдержался, чтобы не вмазать пацану локтем в нос.
Он знал, что смог бы. Удар вышел бы четким, ровным, бьющим точно в цель.
Ян даже знал, что мог бы за секунду превратить смазливую морду молодого человека в кровавое месиво. Не знал, кто научил его такому. Но знал, как нужно бить. А еще знал, что бить пацана нельзя. Слишком многим он обязан его отцу, в том числе и крышей над головой, работой, регулярным заработком с учетом отсутствия трудовой книжки и рекомендаций с прошлого места работы. Ну и регистрации у Яна не было. У него ничего не было. Только паспорт и имя, казавшееся чужим.
