– Да, должен был отзвониться, но пока тихо, – хмуро кивнул отец.
И вот здесь Ники накрыло эмоциями, истерикой, отрицанием происходящего. Девушка отказывалась принимать такие факты. Самойлова больше нет? Быть такого не может! Ники не согласна!
Он ведь говорил, что любит! Что даже смерть не остановит его! Что он всегда будет рядом с ней! Обещал же! И она поверила!
Выходит, обманул?
Ники скулила, рыдала, пыталась спрятаться от всего мира. Закрыла ладонями уши, только бы ничего не слышать.
Казалось, словно вместо сердца у нее образовалась черная дыра.
Такая огромная, что смогла бы поглотить Землю. И эта рваная, уродливая пустота расползалась по телу, убивая Ники.
Девушка прикрыла глаза. Хотелось провалиться в беспамятство, забыться, не воспринимать этот мир. Но боль становилась только сильнее.
Ники рухнулась в кровать. Рыдания сотрясали ее тело, фоном слышались голоса родных. А потом – мгновенная боль от укола и долгожданная отключка.
– Пусть немного поспит, – ласково проговорила тетушка Веста.
Николета была ей благодарна за медицинскую помощь. В противном случае, ее психика не выдержала бы.
Или девушка уже сошла с ума? Да, вероятно так и есть.
* * *
Ники не хотела открывать глаза. Так и лежала, балансируя на грани сна и реальности. Там, в мягком обволакивающем дурмане ее ждал любимый человек. Улыбался ей. Говорил, как сильно любит. И какая она у него вредная и упрямая. Ники верила каждому слову, произнесенному с хрипотцой, вкрадчиво, завораживающе.
А здесь... Здесь ее ничего не привлекало.
Больше – ничего.
– Я пирогов испекла, по бабушкиному рецепту, – тихий, ласковый, родной голос настойчиво тянул Ники обратно, в реальность.
Но даже забота и любовь родителей, родных, близких, не могли хоть на каплю заглушить ту боль, что уже больше месяца раздирала сердце, душу, сознание Николеты Самойловой.
Уже не Адамиди, да. Самойлова. Фамилия – это все, что осталось у нее от Яна.
Ники надеялась до последнего. Молилась всем богам. Умоляла высшие силы, судьбу, вселенную, только бы крохотная жизнь зародилась в ее теле.
Но нет, «женские» дни наступили строго по графику, а Николета впала в глубокую депрессию.
Уже месяц со дня похорон Ники не выходила из своей комнаты. Лежала, бездумно глядя в потолок, в окно, в стену. Ей не хотелось говорить, думать, видеть улыбки близких. Она хотела утонуть в своем горе, хотела выть от раздирающей пустоты, которая с каждым вдохом только увеличивалась.
Адская боль. Такая, которую невозможно пережить.
