Скорее, чтобы вбить в голову Самойлова, что крутить шашни с Ники нельзя, здесь только серьезные намерения прокатят.
И судя по взгляду, поведению, даже судя по тому, что Самойлов все еще ошивался здесь, в доме, когда мог бы уже благополучно свалить в дальние дали, намерения у Яна были самые серьезные.
* * *
Как только толпа охраны во главе с Адом покинула коридор, а Фому унесли, Ян осторожно коснулся тонких ладоней Николеты. Девчонка все это время стояла, вжимаясь в стену. А на лице – волнение. И Ян надеялся, что переживает она за него.
Ники распахнула глаза, Самойлов улыбнулся. На доли секунды в девичьем взоре мелькнула радость вперемешку с облегчением. Волновалась за него, видно же.
А потом Николета поджала губы.
– Катись к черту, дурак! – выкрикнула Ники.
А Ян перехватил ее за талию и заставил замереть на месте.
– На свидание со мной пойдешь, – пробормотал Самойлов.
– Еще чего! Сунь свои свидания в ... – в запале выкрикнула Ники, а Ян негромко рассмеялся.
Губы болели, ссадины вновь кровоточили, да и глаз открывался с трудом.
Еще и, сука, Фома неплохим ударом попал под ребра. Но это все мелочи в сравнении с тем, что в руках Самойлова сейчас находилась Ники.
– Это не предложение, девочка, – пробормотал Ян, перехватил рукой девичий затылок, а второй крепче прижал Ники к себе. – Место и время я сообщу. А пока что у нас чаепитие с твоей мамой.
– Ты все-таки жуткий хам и наглец, – пробормотала Ники прямо в губы Яна, потому что его лицо оказалось вдруг нереально близко.
– Какой есть, – шепнул Ян.
Ники застыла. А поцелуй оказался тягучим, медленным. Совсем не таким, какие Ян дарил ей ночью. Словно окутывал ее собой, своей нежностью, дурманил мозг.
Ники провела языком по треснувшим губам мужчины, слизывая капельки крови.
– Самая действенная анестезия на свете, – пробормотал Самойлов и углубил поцелуй.
А Ники поняла, что цепляется за широкие плечи. Ноги подкосились, а в голове – ни единой мысли. Только одна: как же она умудрилась так основательно влипнуть?!
Девушка совсем некстати вспомнила про «семейное проклятие».
И это слегка охладило пыл. Не хватало ей еще влюбиться в Яна Самойлова на всю оставшуюся жизнь! Делать ей больше нечего! Перебьется!
А руки по-прежнему крепко впивались в обжигающую смуглую кожу на шее и плечах. И душа словно парила где-то высоко.
Ян «поплыл». Понимал, что не место сейчас, и уж точно не время. В нескольких метрах, за первым же поворотом ждал Адамиди. И испытывать его терпение Самойлову было не с руки.
