Почему не с ним? И почему к этой женщине не прилагалась инструкция?
Рубен в очередной раз за последний час открыл «Инстаграм». И вдруг замер, увидев, что аватарка Жасмин вдруг загорелась сообщением о том, что она начала прямой эфир. Такого за все эти дни ни разу не случалось, какой шикарный подарок – живая злючка.
Не ожидал, не ожидал.
У Рубена от волнения аж лоб вспотел. Он тут же нажал на включение и замер, забыл, как дышать, любуясь ставшим уже таким родным лицом.
Плевать, что этой ночью она и близко на свои фото не похожа – волосы стянуты назад, на лице ни грамма косметики, под глазами синяки… А вместо ставших уже такими привычными ему красных платьев, в которых обычно фотографировалась или снималась на видео, невзрачная серая футболка.
Рубену каждая ее черта казалась родной и милой, да что там, каждый непослушный волосок стал ему дорог, каждое движение головы.
Он буквально прирос к экрану мобильного, впитывая мельчайшие детали.
Жасмин сидела на ковре, поджав под себя ноги, и молча смотрела в камеру.
Взгляд ее был тяжелый, напряженный, как будто решалась на что-то. А потом она заговорила.
Рубен даже поначалу не вслушивался в слова, просто наслаждался звуком ее голоса, а когда всё же прислушался, у него зашевелились на затылке волосы.
-… Я больше не буду притворяться, что всё в порядке, - вдруг сказал она. - Ничего не в порядке и уже вряд ли будет. Три недели назад со мной случилось… в общем, случилось. Не буду рассказывать, что именно, это никого не касается. Но событие вывернуло меня на изнанку, я больше не я.
Меня нет.
И тут она всхлипнула. Надрывно так, горько, будто у нее внутри зияла рана размером с великий каньон.
Кое-как отдышавшись она продолжила:
- Я пропала… Я… Да пошло оно всё! – лицо Жасмин вдруг сделалось решительным, а слова вылетали пулеметной очередью: – Я очень старалась за эти недели как-то собрать себя в кучу, оклематься, но у меня не получилось. Кем была Жасмин? Жизнерадостной, веселой девушкой, бьюти блогером, который писал о красоте.
Я болела этим делом, жила им. Но Жасмин больше нет, простите. Не могу и не хочу писать о красоте этого мира, потому что для меня он стал уродлив. Я спряталась от него, сбежала, но вчера один… человек, - на этом слове она сделала особый упор, - настойчиво дал понять – нет на этой земле такого места, куда я смогла бы надежно спрятаться. Это паршивое чувство – знать, что для тебя нет укромного уголка. Надеюсь, вы никогда его не испытаете.
Тут она запнулась.
