Раньше Булатов уже присматривал бы варианты, как ловчее, а главное, быстрее уложить ее на спину, но сегодня не хотелось. Да что там, ему после Куклы вообще никого другого не хотелось. Стойкое отвращение к любой партнерше после того, как переспал с лучшей. Вот какой получился побочный эффект от их крышесносного секса… Эдак Рубен скоро превратится в монаха.
На груди у девушки висела табличка «Аврора, главный администратор».
— Аврора, — обратился он к ней.
Администратор внимательно на него посмотрела. Взгляд явно говорил: «Я тебя оценила и сделала вывод, что ты мне не пара».
Причем явно не по сердцу пришелся, как будто у него три глаза или две головы.
«Бесят такие бабы… Я к тебе в женихи не напрашивался».
— Надеюсь, не слишком отвлеку вас от стояния на одном месте, — постарался он немного сбить с нее спесь. — Ищу, где у вас можно курить…
Получил в ответ взгляд из разряда «а не пошел бы ты подальше», а сразу за ним милую улыбочку и возглас:
— О, конечно. Балкон для курения располагается с левой стороны.
— Спасибо.
Рубен зашагал в указанном направлении.
Несмотря на обилие гостей, на балконе оказалось пусто. Булатов достал сигарету, чиркнул именной Zippo — старой серебристой зажигалкой, подаренной другом. В тысячный раз за эти годы провел пальцем по гравировке «Рубену от души».
Со второго этажа он бездумно блуждал взглядом по улице, пока не заметил, что к подъездной дорожке подъехал белый лимузин.
Рубен увидел, как водитель поспешил открыть пассажирскую дверь, и вскоре оттуда показались две чудесные ножки, а потом и вся девушка целиком.
И вот Булатов уже ничего и никого, кроме этой самой девушки, не замечал.
«Кукла!» — проорал про себя, с силой выталкивая из легких горький дым.
Сердце тут же бросилось в галоп, ладони повлажнели, и началось неконтролируемое слюноотделение. Мгновенно вспомнил, какая она вкусная.
Она… Она самая, в этом нет сомнения.
Рубену дико захотелось сунуть Кукле язык в рот. Не только язык. И не только в рот.
Выглядела шикарно в стильном облегающем платье до середины бедра, на каблуках.
Как же ей шел темно-зеленый цвет! А как зазывно смотрелись голые плечи… Ею можно было любоваться бесконечно, и Рубен любовался бы, не поспеши она к входу.
Кукла вышагивала по дорожке ровно той же горделивой походкой, какой некогда пыталась уйти от него после того самого злосчастного фака. О, сколько грации в этой походке, сколько достоинства…
Булатов тут же затушил сигарету и бросился в зал, потом на первый этаж.
