Именно в этот момент малышка Нонна решила, что маме пора про нее вспомнить.
Нонна – имя, которое Женя выбрала для своей будущей дочки. Это имя казалось ей настолько прекрасным, что хотелось повторять его бесконечно – певучее и очень будущей малышке подходящее.
- Ой, ой… - не удержалась Женя от комментариев того, что чувствовала внутри.
Давно заметила, если чему-то сильно радовалась, это передавалось и Нонне, и любимая дочь начинала свою зарядку – раздвигание ребер матери ножками. Эдакое распирающее больно-странное чувство, которое никак не заглушишь и не проигнорируешь.
"
"- Что случилось? – тут же забеспокоился Рубен.
Женя вцепилась в его руку и задышала, как учили на курсах.
- Подожди минуточку, сейчас эта поганка успокоится, и пойдем… Не переживай, всё в порядке, штатная ситуация.
- Конечно, - кивнул Рубен. – А поганка – это значит, у тебя будет девочка?
- Да, девочка, - улыбнулась Женя и снова схватилась за живот. – Ой-ой, что-то она слишком усердствует…
Рубен аж побледнел, буравя ее взглядом.
Женя заметила, как у него на шее задергалась венка.
- У тебя живот шевелится… - вдруг выдал он.
- Это ножка Нонны, - сообщила Женя и, не думая, взяла руку Рубена, приложила к животу: - Попробуй.
Он замер, как громом пораженный, даже не дышал, кажется, пока его теплая ладонь грела ее живот. И малышка вдруг успокоилась.
- Вроде бы всё, прошло, пойдем обедать? – спросила Женя.
И тут у нее случилась первая схватка.
Она уцепилась в руку Рубена и прошептала:
- Не пойдем мы обедать… отведи меня в палату, кажется, начинается!
Женя никогда не видела у Рубена такого обеспокоенного выражения лица.
Он нервно сглотнул, весь будто окаменел, а потом повел ее внутрь роддома.
- Рубен, я понимаю, просьба моя дикая, но ты можешь побыть со мной, пожалуйста? Я боюсь… - призналась с чувством.
- Буду с тобой столько, сколько скажешь… Держи мою руку, если тебе так проще.
И Женя держала… сжимала, когда хотелось кричать. А когда не могла терпеть, кричала и еще сильнее сжимала.
«Господи, спасибо тебе за крепкие руки Рубена…»
Рубен метался по коридору из одного конца в другой. Не знал, куда себя приткнуть, пока в родильной палате происходило основное действие. Дико хотелось рвать на голове волосы, только вряд ли помогло бы. Слушать крики любимой женщины было невыносимо, она как будто умирала по другую сторону стены, а он ровным счетом ничего не мог с этим поделать.
Это не роды, это жутчайшая пытка, задуманная природой.
