Подписал контракт, затем поступил в Московский пограничный институт, и пошло-поехало.
— Выходит, ты не всегда был таким правильным?
— Я был настоящим распиздяем, Вита.
— Вау!
Я почему-то начинаю улыбаться. Это многое объясняет. Выходит, Кирилл просто помнит себя в студенчестве и хочет оградить меня от того, с чем столкнулся лично? Мне бы очень сильно хотелось увидеть его в тот период… Правда, пока Кирилл тусовался и прожигал жизнь, я посещала детский сад и максимум, на что была способна — отобрать куклу у Алинки Красилиной.
Неожиданно в доме гаснет свет, погружая нас в кромешную темноту. Я ощущаю, как по коже пробегает неприятный холодок… В нашем посёлке часто отключали электричество, когда за окнами бушевала непогода. Такие неполадки длились не то что часами, а днями. Мама зажигала свечи и утешала меня, как могла. Но ведь это элитный московский посёлок, чёрт возьми.
— Что происходит? — встревоженно спрашиваю у Кирилла.
— Не знаю, — отвечает он спокойным тоном.
— Сейчас найду мобильный и наберу охрану.
Самсонов встаёт из-за стола и выходит из кухни. Когда остаюсь в одиночестве, мне становится не по себе. Пока я жила два месяца одна в этом доме, подобного не было ни разу. Надеюсь, поломка временная… На улице вновь срывается ветер, а на крышу падают ветки, создавая при этом глухой, но отчётливый стук. Мамочки…
— Свет выключили по всему посёлку, — заявляет Кирилл, вернувшись на кухню. — А у общего генератора перегрелся и заклинил двигатель.
— Это надолго?
— Вероятно, до утра.
— О нет… — шепчу едва слышно.
Кирилл убирает за собой посуду и, поблагодарив за ужин, поднимается к себе в комнату. В этот момент я даже не обращаю внимания на то, что у него появились проблески вежливости, полностью концентрируясь на своих страхах.
Надо просто встать и пойти к себе. Укутаться с головой одеялом и не думать о том, что в доме до утра не будет электричества. И о том, что сигнализация теперь не работает.
Починят. Рано или поздно починят.
На ватных ногах иду в комнату. Подсвечивая себе телефоном, переодеваюсь в ночную сорочку и забираюсь в холодную постель. Мобильный почти полностью разряжен, и едва я беру его в руки, чтобы написать Ане, как он тут же гаснет, погружая меня в устрашающую темноту.
Закрыв глаза, стараюсь не думать о плохом, переключаюсь на другие темы. Завтра у нас первая самостоятельная работа по гистологии.
