Сотня гостей! Хрен разберёшь, кто стащил флешку, на которой чернейший компромат на Болотова! Впрочем, даже если и догадается, то потом простит. Не сразу, позже. Когда поймёт, что сам довёл меня до такого.
— Но при чём тут я, Назар? Почему я?
— Ты просто оказалась не в то время и не в том месте, Ви, — с кривой улыбкой отвечает Болотов. — Считай, что это нелепое стечение обстоятельств.
Парни проходят на кухню, ужинают. Меня отправляют на чердак.
Здесь холоднее, чем на первом этаже, но есть тёплое одеяло, в которое я укутываюсь, пытаясь согреться.
Подойдя к крошечному грязному окну, осматриваю местность. На улице темно, хоть глаз выколи. Ни фонарей, ни соседних домов поблизости. Ни-че-го. Будто мы на краю света.
Прикрываю глаза и молюсь. О том, чтобы мне чудом удалось выпутаться из этой непростой ситуации. О том, чтобы Кирилл нашёл и спас меня. И пусть он предпочёл другую женщину, сейчас я на него почти не злюсь. Вся ненависть куда-то бесследно исчезла, сменившись другими эмоциями — отчаяньем и сожалением.
Вот только я не знаю, что чувствует он. Возможно, больше не станет спасать. Устал, не имеет возможности. Я его подвела в очередной раз.
— Не спишь?
Вздрогнув, оборачиваюсь. Позади меня стоит Антон, скрестив руки на груди. Он кажется неприятным. И вовсе не от того, что я знаю его по прошлым поступкам. Даже если бы мы впервые познакомились, для меня не осталось бы незамеченным мерзкое выражение лица — будто он повелитель мира. А его взгляды и жесты… они отталкивают и прямо намекают, что этот человек немного не в себе.
— Собиралась спать, — вру ему.
— Одеяло убери. Я хочу с тобой немного развлечься.
— Я… я н-не буду ничего убирать. Мне холодно и хочется домой.
— Я буду настаивать, Вита. Назар говорил, что ты горячая штучка в постели."
"Щёки вспыхивают, а пульс начинает частить. Мы с Назаром даже не целовались! Даже у него дома. Он пытался, но я тут же увернулась.
Антон подходит ближе, тянется ко мне. Резко срывает одеяло и кладёт руку на талию.
Что я могу против него? От запаха пота и сигарет начинает тошнить.
Я упираюсь ладонями ему в грудь, толкаю. Бесполезно. Он стоит на месте и ехидно улыбается.
— Живой не дамся! — произношу со слезами на глазах. — Буду драться и кусаться, пока ты не отстанешь!
— И правда горячая, — усмехается Антон, а затем тянет ко мне руки.
Ведёт тыльной стороной ладони по щеке и губам. Внутренности скручивает, а к горлу подкатывает тошнота.
