— Спасибо за заботу, Ань. Я как-нибудь разберусь!
Щёлкает входная дверь, Анька уходит. Я оборачиваюсь и неожиданно утыкаюсь носом в грудь Кирилла. Оказывается, он стоял за спиной! Интересно, как долго? Слышал всё, о чём мы разговаривали с подругой? Судя по каменному выражению лица — да.
— Это не то, что ты подумал! — предупреждаю, заикаясь. — Я сказала, что переспала с Назаром, но на самом деле это не так. Ты же знаешь! Просто не хотелось с подругой тебя обсуждать.
— Так не обсуждала бы.
— Мне нужно было поделиться тем, что я уже не невинна, но видишь ли, Аня непременно поинтересовалась бы подробностями, а рассказывать ей, какого размера твой член, не хотелось.
— Ничего не понятно, но очень интересно. — Кирилл закатывает глаза. — Детский сад какой-то.
— Ты прав.
Я наконец встаю на носочки и делаю то, что давно хотела — обнимаю Кирилла и мягко касаюсь губами его губ. Внизу живота трепещут бабочки, а сердце ускоряет ритм и едва не выпрыгивает из груди от счастья, потому что Самсонов кладёт ладони на мою поясницу и ласкает меня языком.
— Вита, я почему раньше-то приехал… — проговаривает мне в губы Кирилл. — У меня внеплановая командировка нарисовалась. Выезд рано утром.
В груди неприятно щемит, и воздуха в лёгких становится катастрофически меньше.
— Как командировка?.. Куда? Надолго?
— Ориентировочно на месяц, — отвечает Самсонов окончательно убивая меня ответом. — Плюс-минус.
Глава 37
В ушах шумит, я с трудом различаю, что Кирилл говорит. Месяц — это долго, почти целая вечность.
Я только-только обрела его, влюбилась по уши, а он уезжает и оставляет меня одну. Так ведь нечестно!
— Вита, ты меня слышишь? — вздыхает Кирилл.
— Не очень.
— Я повторю, только ты соберись, ладно?
Он ведёт меня за руку в гостиную, а затем усаживает перед собой в мягкое кресло. Кладёт шероховатые ладони на мои колени и, поглаживая, в глаза смотрит. Долго и пристально. У меня кожа будто наэлектризовывается от этих простых движений, а сердце учащённо стучит."
"Кирилл таким родным стал за это время — поверить не могу… Каждая чёрточка лица, каждая морщинка и шрам.
Один мне особенно нравится — тот, что посередине пересекает левую бровь. Я люблю трогать его кончиками пальцев, когда мы с Кириллом лежим в постели, исследуем друг друга и многозначительно молчим.
— Повторим? — переспрашивает Самсонов.
— Да, говори. Я вся внимание.
— Вита, я хочу быть уверен, что во время моего отсутствия с тобой будет всё в порядке.
— Не будет.
