Где-то глубоко внутри скребется робкая надежда, что этой фотографии есть разумное объяснение. Но, как я не пытаюсь его найти, ничего правдоподобного на ум не приходит. Мне бы как следует поплакать, чтобы стало легче, но слез почему-то нет. Так я и лежу в кровати с сухими глазами и мучительной болью, которая усиливается, когда мой телефон вдруг разражается мелодией, установленной на Бориса. Несколько секунд я смотрю на любимое имя, настойчиво танцующее на экране, а затем выключаю звук.
Не могу его слышать.
Может быть, когда-нибудь, возможно, завтра. А сейчас мне нужно побыть наедине с собой. Пока я не готова получить ответы на свои вопросы, потому что, сдается мне, Борис не станет лгать."
"Он перезванивает еще один раз, после чего телефон окончательно замолкает. Что ж. Зато теперь Борис понял, что ужин отменяется, и может с чистой совестью ехать в свою квартиру в компании блондинки.
От этих мыслей начинает колоть в носу, но заплакать все равно не получается.
Слишком силен шок.
Спустя час моего бесцельного разглядывания стены, в дверь раздается звонок. Сердце так дергается, что готово выпрыгнуть из груди. Я не сомневаюсь, кого увижу за дверью. Бориса.
Сев на кровати, я подтягиваю колени к груди. И что мне делать? Притвориться, что меня нет дома? Или все же открыть?
Собрав волю в кулак, я выбираю второе и медленно иду в прихожую. Тело колотит нервный озноб. Впервые в жизни меня не заботит, как я буду выглядеть в его присутствии.
В застиранной домашней футболке и спортивных шароварах, бледная, с несвежей головой и отчаянием в глазах. Возможно, когда-нибудь, с возрастом я научусь прятать свою боль, но не сейчас. Он ведь моя первая настоящая любовь, человек, которому я хотела посвятить всю свою жизнь.
— Ты почему трубку не берешь? — требовательно спрашивает Борис, и, не дожидаясь моего ответа, переступает порог.
Дуновение подъездного воздуха доносит до меня его запах, и в груди остро екает.
Я успела так сильно полюбить все в нем. Сколько времени потребуется, чтобы утратить эту зависимость?
Обняв себя руками, я молчу.
— Сона?
Закусив губу, я вскидываю глаза, позволяя Борису оценить степень своего отчаяния, после чего сбегаю в гостиную. Из глаз щедро текут слезы. Я вытираю их кулаком, беззвучно ругаясь. Почему им нужно было политься именно сейчас?
— Сона, — строго звучит сзади. — Объясни, наконец, что случилось.
