Но, благодаря ей, я закончила школу с красным аттестатом и медалью, потому что долгое время была прикована к кровати.
— Давай, намажу тебя солнцезащитным кремом, — предлагает Лена, доставая из сумочки тюбики известных марок."
"За последние несколько дней я осекаю себя не в первый раз, чтобы не обращать внимания на вещи, которые меня теперь окружают, но это выходит само собой. Я не привыкла жить в роскоши.
Подставляю Лене свою спину и чувствую нежные прикосновения рук и чуть не стону от удовольствия, как это приятно.
— Готово, — слышится вдруг Мишин голос, и я тут же напрягаюсь, вздрагивая всем телом.
Резко поворачиваюсь и встречаюсь с его карими глазами.
— Ты… — удивляюсь я и краснею, что с таким забвением позволяла чужим рукам к себе прикасаться.
— Я, — широко улыбается Миша. — Пошли поплаваем, — предлагает он, протягивая руку.
— Гоу в бассейн, — кричит Ленка и с размаху плюхается в воду.
Я молча поднимаюсь с шезлонга и ныряю в бассейн, чтобы избавиться от смущения, которое окрашивает меня сейчас с ног до головы, и, надеясь, что никто этого не заметил.
Делаю несколько кругов и, выдохшись, подплываю к бортику, вытирая влагу с лица.
— Как здорово у тебя получается, — искренне восхищается Миша, опять оказываясь со мной очень близко. — Училась где-то? — прикасается под водой к моей талии и слегка прижимает к себе.
Краем глаза замечаю, что не только Михаил оценил мои навыки плавания, но и Ленин отец, который задерживает на нас пристальный взгляд.
— Да. С детства люблю плавать, — машинально отталкиваю от себя настойчивые руки Михаила и вылезаю из бассейна.
Вытираюсь полотенцем и присаживаясь на край шезлонга, присасываясь к трубочке с соком. Сердцебиение никак не придет в норму. За мной еще никто не ухаживал и не оказывал такого настойчивого внимания.
— Ты бегаешь от меня?
— Нет, просто замерзла, — хочу прикрыться полотенцем, но Миша сел на него и снова тянет ко мне свои руки.
— Ты бы не мог привстать? — настойчиво тяну на себя махровый кусок тряпки.
Без понятия, как себя вести и дать понять Мише, что со мной так не надо. Оглядываюсь по сторонам и вдруг вижу перед нами Бориса Александровича.
— Михаил, — в голосе Лениного отца слышится металл. — Руки придержи слегка. Ты что-то сильно разогнался.
Я ощущаю стыд вперемешку с благодарностью к Борису Александровичу, что пришел мне на выручку, потому что Миша как будто не слышит моих намеков на отказ.
