Кажется, нахождение между жизнью и смертью сдвинуло мое сознание в сторону здорового эгоизма. Сначала неприятие Лены, теперь раздражение на Сергея… Но ведь когда Борис сказал мне, что между нами ничего не может быть, я не стала бросаться обвинениями и обидами и, несмотря на невыносимую боль, просто отошла в сторону. Что мешает Сергею поступить так же? Мы ведь оба состоим из плоти, крови, и моя ничем не лучше его.
Не попрощавшись, Сергей выходит из палаты, и мы с Борисом остаемся вдвоем.
— Ну как ты, малыш? — улыбнувшись, спрашивает он, садясь на стул.
— Лучше. Правда лучше.
— Скучать тебе все равно не дают, — Борис делает неопределенный кивок головой в сторону двери. — Но не позволяй себе докучать. В противном случае, придется ограничить круг посетителей… — С этими словами на его лице появляется почти мальчишечья улыбка. — Главный врач с недавнего времени ко мне расположен.
Внутри распространяется тепло, выходящее наружу тихим смехом. Такого Бориса я, пожалуй, еще не видела: расслабленного и понятного, шутящего о манипуляции больничными правилами.
— Я рада, что ты приехал, — признаюсь, забыв о всякой осторожности.
— Я тоже, — спокойно отвечает он, находя мою руку.
Я зажмуриваюсь от удовольствия и трепета, когда он осторожно ее сжимает. Происходящее похоже на сказку, с которой я давно распрощалась.
— Тебе меня жалко? — шепотом спрашиваю я, не открывая глаз.
— Почему мне должно быть тебя жалко? — без заминки спрашивает Борис, не выпуская моей руки. — Ты ведь идешь на поправку.
— Просто ищу объяснение тому, что ты каждый день находишься рядом и ведешь себя…
Не найдя нужного слова, я обрываюсь и молча разглядываю наши сплетенные руки: мою, бледную, с голубыми прожилками вен, и его, смуглую, покрытую татуировками.
— Я нахожусь здесь, потому что хочу находиться, — спокойно и твердо произносит Борис. — Не из чувства долга и, тем более, не из жалости. Жалость мне в принципе не свойственна. Когда ты окрепнешь, мы обо всем с тобой поговорим."
"Я киваю. Буду стараться не думать, что скрывается за всеми этими фразами, чтобы не тешиться напрасными надеждами.
Просто буду получать удовольствие от того, что он находится здесь и смотрит на меня так… Будто я совсем, глубоко ему небезразлична.
— Недели через полторы тебя, скорее всего, выпишут, — говорит Борис уже стоя в дверях. — Если решишь вернуться в наш дом, я буду только рад.
Я мотаю головой. Нет. Как бы сильна не была моя тяга к нему, я едва ли смогу жить под одной крышей с Леной.
