Больше положительных эмоций и общения с родными. Жалею, что не сказала матери раньше о беременности. Она и в самом деле волнуется за меня, звонит по нескольку раз в день, расспрашивает об Игоре. Правда, я не уверена, что она отреагировала бы точно так же на новость о моем будущем материнстве, если бы на горизонте не было зятя.
К тёте было идти страшно, смотреть в глаза, зная, что мой обман раскрыт, — тоже. Но она тактично молчит, спрашивает лишь, не хочу ли я поделиться с ней чем-нибудь, на что я отвечаю, что, возможно, когда-нибудь обязательно.
— Сейчас все хорошо, и это главное, — улыбаюсь я, скрывая тревогу внутри себя. Игоря нет уже неделю, и писал он мне в последний раз два дня назад — сообщил, что задержится еще на неделю-две, и на этом все.
Я с какой-то странной одержимостью везде ношу с собой телефон и вздрагиваю каждый раз от звука сообщения в надежде, что это он. А по вечерам закрываюсь в своей комнате и достаю из шкафчика коробочку с ожерельем и серьгами, все никак не решаясь примерить их.
Любуюсь этой красотой и прячу обратно. А потом крадусь в комнату Игоря, словно в пустой квартире кто-то может заметить мою перебежку, и засыпаю в его постели. Здесь мне намного спокойней. Запах мужчины окутывает меня, и я без труда засыпаю, сама не понимая, как с каждым днем привязываюсь к нему и мыслями, и душой, абсолютно забывая, что где-то там есть его брат.
Ноябрь подкрался неожиданно, на улице стало слишком холодно, дождливо и ветрено для частых прогулок, поэтому большую часть времени я провожу за книгами и просмотром фильмов, все так же ожидая возвращения Игоря.
Он сказал: вернусь на днях. Но когда это ""на днях"" — неизвестно. Поэтому я убралась в квартире, приготовила несколько блюд и поглядывала то на время, то на телефон, не зная, чем занять себя. Потом вспомнила, что собиралась испечь еще и яблочный пирог, и выскочила из квартиры, направляясь к овощному лотку рядом с домом, чтобы поскорее вернуться обратно и не пропустить возвращения Игоря.
— О нет, — вздохнула, когда ручки маленького пакетика порвались прямо во дворе и яблоки рассыпались по тротуарной плитке.
— Давайте помогу, — звучит надо мной незнакомый мужской голос, я вздрагиваю и поднимаю голову, натыкаясь на морскую синеву глаз.
Высокий, широкоплечий, с черными как смоль волосами и слегка раскосыми глазами. Зрачки настолько выцветше-голубые, что кажутся какими-то нереальными. Густая щетина почти скрывает все лицо, не давая разглядеть его.
