На Охоту ходят поочередно. Это нетрудно. Можно подкараулить обоз в чаще и приманить кого-то из купцов. Можно за несколько дней дойти до какой-нибудь веси. Можно даже до города доехать… Пожалуйста, не надо меня убивать!
Глава чернел лицом:
— Я спрашиваю последний раз. Можешь ты услышать кого-то из своей стаи? — спросил мужчина, и глаза его показались Ходящему совсем мертвыми.
Под этим тяжелым взглядом не было сил ни лгать, ни юлить. Поэтому пленник всхлипнул, вцепился леденеющими пальцами в лавку и прошептал:
— Могу.
***
— Ну, вот и приехали, выбирайся, — Лесана подтолкнула Руську с саней. — Выходи, выходи, не бойся.
Мальчонок, неповоротливый и круглый в своем тулупчике, сполз с розвальней на припорошенный снегом двор и запрокинул голову, чтобы лучше рассмотреть каменные башни Цитадели.
В этот день, как и в день отъезда из родной веси, было безоблачно. Солнце светило яркое, радостное, от холода перехватывало дыхание, и снег сверкал ослепительно.
— Теперь ты, — Лесана хлопнула Люта по заду.
— Да осторожнее, телок! Вот же туша! Ты, по-моему, еще больше стал.
Волк глухо рыкнул, огрызаясь.
— А ну, тихо. Ишь… — она потянула его за веревку.
Оборотень переступил, разминая затекшие лапы, и встряхнулся.
— Шапку не потеряй, — Тамир щелкнул Руську по лбу, отчего с запрокинутой головы паренька слетел заячий треух.
— Ай! — мальчишка расхохотался. — Это что ж, вы прям здесь и живете?
— Живем. Теперь и ты будешь жить, — Тамир вручил ему узелок, собранный матерью.
— Держи.
— Я пойду, телка этого в казематы сведу, а там сразу к Главе сходим.
Колдун кивнул.
В этот миг позади хлопнула дверь.
— Лесана…
Девушка улыбнулась, узнав голос наставника. Вот и идти не пришлось. Видать, услышал голоса. Сам спустился. И, правда, долгонько их не было. Может, уж решили, что сгинули.
— Мира в дому! — весело сказала она, оборачиваясь, и тут же улыбка сошла с губ — таким неживым, застывшим было лицо креффа. — Что?
Он стоял на всходе, одетый, как обычно, в черную рубаху с распахнутым воротом.
И вроде бы ничего не изменилось. Но глаза…
А смотрел обережник на кого-то за спиной Лесаны.
— Эльха? — в его голосе были разом неверие и надежда.
Девушка обернулась, поглядела на Руську и он, почувствовав на себе взгляды, отвлекся от созерцания каменной стены, оглянулся.
— Кто это? — глухо спросил Клесх.
— Братец мой молодший. Он Осененный, вот, привезла… — ничего не понимая, сказала обережница.
