Некоторое время молчала, а потом подергала сестру за руку. Они переглянулись и та, что повыше неуверенно спросила:
— А как же замуж-то без приданого?
Клесх вздохнул. Девки всегда девками останутся.
— Будет вам приданое. Не в закуп же отдаю.
Они снова переглянулись.
— Ну? — не выдержал Глава. — Долго я вас тут обхаживать буду?
И тогда меньшая, краснея и задыхаясь выдавила:
— Замуж.
Та, что постарше задумалась крепче, но потом тоже кивнула и покраснела, видимо стыдясь своей слабости и нежелания ехать в изгнание с матерью.
Клесх прикинул в уме, в какой из сторожевых троек помоложе парни. По-хорошему, отправить бы ту, что выглядит постарше в Старград к Фебру. Но парню там не до свадьбы. Город велик, хлопот много, куда ему жену молодую — дома-то не бывает.
— Ты собирайся в Радонь, а ты в Семилово. Завтра Чет вас отправит. А я грамотки отпишу.
Девушки испуганно переглянулись. По их лицам Клесх читал все немудреные тревоги. Что там в Радони и Семилове? Даль далекая.
Да доедут ли? А если доедут, то к кому? Даже имен не знают. Меньшая тут же заревела, уткнулась носом в плечо сестре. Так и вышли, скуля в два голоса.
Целитель, сидевший рядом с Клесхом, вздохнул:
— Крут ты больно, Глава, — потом задумался и закончил, — но иначе никак. Радонь и Семилово? К ратоборцам?
— К ним, — кивнул собеседник.
Лекарь улыбнулся.
— А меньшой повезло. Семиловский вой собой хорош и нравом ровен. Ему поди и двадцати пяти не сровнялось, — он улыбался, вспоминая себя в этом же возрасте.
— Мне б тогда жену прислали…
— Пришлю, ежели еще где заартачатся, — легко согласился Клесх. — А в Радони ратоборец тебя весен на семь моложе? Ольстов выуч?
— Так и есть. Поди, годков тридцать. Хорошо рассудил. Будут Тимлецовны, как у Хранителей за пазухой. Вот обережники-то удивятся… — и сторожевик хохотнул, жалея, что не увидит лиц новоявленных мужей.
…А наутро Клесх покидал сноведские стены, увозя на телеге посадникову вдову и старшую дочь.
Мать рыдала, а девка, утешала ее и бросала на Главу Цитадели такие жгучие взгляды, что полагалось бы душегубцу сгореть заживо. Но тому все было нипочем. Не то, что не сгорел, а даже и не задымился, проклятый.
***
Распахнутые ворота тоскливо скрипели в полуденной тишине. ""Кри-и-и-и… Кра-а-а-а… Кри-и-и-и…"" Лесана не выдержала и закрыла створки на щеколду. В деревне было тихо. Только мухи жужжали, да пахло мертвечиной, полежавшей на солнце.
