– Не ожидала я от тебя, Злата, такой подлости! – набросилась на меня Алина Аркадьевна прежде, чем я успела открыть рот, чтобы поздороваться."
"Отец Даши, Михаил Антонович, только смерил меня тяжелым взглядом, полным презрения, и аккуратно взял супругу за руку.
– Пойдем, дорогая, нечего с ней разговаривать.
– Нет, я хочу понять! – зазвенел в ответ ее голос. – Злата, зачем ты довела нашу девочку до такого? Мы же к тебе, как к родной относились, привечали у себя, были к тебе добры и щедры!
Я понимала их боль.
Понимала потребность выплеснуть на кого-то гнев и обиду, найти виноватого… Но не ожидала подобных нападок на себя и не намеревалась позволять переступать рамки разумного.
Ответила размеренно и отчетливо:
– Я всегда вам буду благодарна за вашу доброту. Мне жаль, что так вышло с Дашей и я очень вам сочувствую. Но довела себя до этого только она сама.
Алина Аркадьевна аж задохнулась от гнева.
– Как ты смеешь! Ты оболгала ее там, в суде, без стыда и совести!
Становилось ясно, что этот разговор просто бесполезно продолжать.
Я уже собиралась распрощаться, когда позади раздался такой родной, до боли знакомый голос:
– У кого нет стыда и совести, так это у вашей дочери. И сердца, кстати, тоже. Иначе она не поступила бы так со своим ребенком.
Родители Даши повернулись к Валере, как двое хищников, завидевших новую жертву. Он смерил их в ответ равнодушным взглядом.
– Вы, конечно, верите, что она была идеальной – дочерью, матерью, женщиной.
Что ж, можете продолжать верить в это и дальше, но не смейте обвинять во лжи мою жену. Ваш самообман – только ваша проблема.
Валера твердо взял меня за локоть и повел прочь.
Мы в молчании спустились вниз, вышли на улицу и скрылись в небольшом садике поблизости…
От прошедшей зимы на память остались теперь только лужи и грязь. Трава уверенно пробивалась сквозь землю, к солнцу, и даже сам воздух стал иным. В нем словно звучало обещание… Обещание чего-то лучшего впереди.
– Спасибо, – донесся до меня голос мужа. – Что пришла, помогла…
Я задумчиво провела носком ботинка по земле, очертила круг…
– Не за что. Это не ради тебя. Ради Миши.
– Понимаю. Он, кстати, по тебе скучает… и я тоже. До сумасшествия.
Я не хотела поднимать на него взгляд. Не хотела видеть его лица – все еще слишком родного. Возмутительно привлекательного…
Но подняла. И дрожь прокатилась по всему телу от того, как он смотрел.