Я медленно, но довольно неприятно, прихожу в себя, капельницы по чуть-чуть сходят на ""нет"", мне даже разрешают посещать универ, но идти туда сейчас нет желания. Видео с нашим веселым вечером в спортзале общаги пару дней как разлетается вирусняком среди студентов, только у ленивого нет желания обсудить всех. Разумеется, ситуация дошла и до ректора, не знаю, как могло все завершится именно так, но проблемы у всех, у всех участников. Кроме меня. Разумеется, я понимаю, что это скорее из-за того, что Никита решил все сам, не подвергая меня лишнему стрессу.
Я и так максимально взволнована, воспоминания не вернулись, но даже тех коротких отрывков, что я пережила, хватает, чтобы заставить кровь стыть в жилах.
Парня у меня больше нет. Я нашла то видео, где он чуть не сожрал мою однокурсницу, и посчитала, что этого достаточно. Короткого сообщения ему мало, наши дрязги разразились довольно масштабно. Но зато так не считает теперь уже бывший парень. Каждый день высылает мне букеты роз разных мастей и цветов, а через час я замечаю эти вазоны в альфатере у дома.
—Тебе нужна помощь для того, чтобы это перестало быть проблемой? —однажды Никита спрашивает меня в лоб, недовольно играя желваками и указывая на очередной букет. Осматриваю его напряженную фигуру. Он зол. Понятно.
—Нет, я все пояснила ему. А это меня не трогает, — смотрю на него и мысленно ломаю себе руки, которые хотят подойти и обнять.
Он молча кивает, просматривая лицо в поисках чего-то и уходит. Как всегда.
Зато я делаю максимально много, чтобы, по меркам многих, считаться прилежным ребенком.
Созваниваюсь с родителями, всеми правдами и неправдами уверяю в том, что со мной все хорошо, а трубку не брала, потому что характер в отца. Не потому что что-то случилось. Нет.
Да, я просто умерла глубоко внутри, а так все в порядке. Никаких изменений. Пока…Однажды ночью Никита молча не приходит ко мне в комнату. Это становится полной неожиданностью, сводящей меня с ума. От него веет парами алкоголя, а от меня сплошной неопределенностью, потому что я не могу позволить себе открыть свое пробуждение.
Не знаю и не понимаю, какая может быть реакция за моими действиями. Рука возле щеки мелко дрожит, а пульс грохочет как сумасшедший. Самопроизвольно хочется распахнуть глаза и посмотреть. Увидеть. Но я только сильнее зажмуриваюсь.
С этого момента я начинаю жить, объективно говоря, от ночи до ночи, потому что именно в это время происходит то, что дает мне глоток воздуха.
