Я и так это знаю, глотаю слезы и не прекращаю зрительного контакта с мамой. Наш молчаливый диалог похож на разговор душ. На дне ее волшебных глаз читаю такую же всепоглощающую любовь, пропитанную волнением и отчаянным желанием защитить.
Мы разговариваем обо всем и ни о чем, так я узнаю, что у меня сломаны ребра, сотрясение мозга и воспаление легких. Лежать здесь мне еще пару дней, а потом друг отца будет приходить к нам домой и делать все необходимое.
Я достаточно быстро устаю, но все меняется, когда дверь палаты тихонько отворяется, и я вижу изнуренного Никиту.
Мне физически больно от того, что он стоит там, а не обнимает меня сейчас так крепко, чтобы радость от нашего контакта заглушила боль в ребрах.
34
НИКИТА
Сложнее всего в первые сутки, когда нервные окончания вырываются с корнем жестокой реальностью. Когда ты сидишь и понять не можешь, почему в конечном итоге отдувается она. Врачи говорят, что это истощение, серьезное сотрясение, перелом нескольких ребер, пневмония, множественные ушибы и ссадины.
Она маленькая девочка, столкнувшаяся с целым ворохом проблем из-за меня, человека, который должен был ее уберечь от всего.
Я ненавижу себя так сильно, что не описать словами. Кусок дебила малохольного, почему не продумал все? Почему спустил на тормозах? Почему не предусмотрел такой исход?
На Надю в данном случае страшно смотреть, она стойко вознамерилась жить в больнице, в то время как я разрываюсь от желания закатать в асфальт всех причастных за совершенное…и оберегать свою девочку, потому что до конца не уверен в окончательном разрешении проблемы.
Да, всех запаковали и свезли в одну точку. Я еду туда, понимая, что иначе просто не смогу шагать дальше. Мне надо удостовериться, что она будет в безопасности. Ха.
Как будто ты на самом деле не понимаешь, что таких вот Евстаховых может быть еще целая прорва?!
Может. Но я теперь не тот Макарский.
—Он еще дышит, как раз тебя ждет, — утробно шепчет Темный, Мор следом выходит из полуподвального помещения вместе с охраной навстречу мне.
—Подождет. Со мной все равно конечная. Остальные что?
—В утиль, включая сынка Самойлова, он тут, грешным делом, напел, что только припугнуть Свету хотел…
Воздух встает комом в горле. Что он сделал?
—Теперь он никого не сможет припугнуть, — мертвым голосом говорит Темный, бросая на меня свирепый взгляд. По количеству крови на нем, я уже понимаю, как именно они говорили. —Как и девка твоя бывшая.
Справедливо.
