—Нет уж, я сам поеду, а перехватят ли они, это большой вопрос.
Хватаю кобуру со стола и кидаю напоследок:
—Молись, чтобы все закончилось благополучно.
Мы выдвигаемся в сторону пункта назначения, но находимся слишком далеко, чтобы приехать быстро. Нервы накалены до предела, снова и снова набирая номер Светы, я понимаю, что бьюсь головой о стенку. Ноль.
—Босс, девку привезли, — Кент не решается со мной говорить, ведь плохому гонцу отрубают голову, но эти слова приходится выдавливать из себя сидя на заднем сидении.
Он видел меня в худшем состоянии, практически во всех моих худших состояниях.
—Ну надо же, вы хотя бы как доставщики работаете хорошо.
Подождет. Сейчас во главе стола другое.
Несемся в сторону старого парка, когда телефон в руках начинает разрываться. Отвечаю мгновенно, чтобы погрузиться в ад. Это она. Все-таки сама...
В трубке звучат всхлипывания, это больно, я понимаю, что ничего не смогу сделать, чтобы она мне поверила. Потому что она маленькая девочка, подверженная эмоциям и в полном раздрае в данный конкретный момент.
И потому что в конце концов, это все правда. Да, я любил ее мать, но совершенно не так, как оказалось на контрасте со Светой. Это вообще разные вещи, однако ей сейчас это не пояснить и никак не доказать.
—Мои люди отслеживают твой телефон, — выпаливаю сразу, понимая, что этим могу напугать. Но она должна знать, что бежать бесполезно. Куда бы она ни пошла, я найду. Украду. Верну.
Каждый ее вопрос разжигает внутри огонь, распаляет и раздувает с маленького красного уголька до жутчайшего пламени.
Взор застилает ярость. Она бурым кровавым пятном ложится на глаза и устилает все ненавистью, преображая обычные эмоции в пепел. Она говорит и гвоорит, а от этого нихрена не легче.
—Ты никогда не была для меня заменой, Света. Я люблю тебя.
Я не вру, не врал ей и не собираюсь делать это в дальнейшем, все, что говорю, абсолютно чистая правда. Иначе не умею. Не стал бы с ней конкретно. Потому что для меня она целая новая жизнь, окрашенная новыми цветами, о существовании которых я не подозревал или, скорее, не мечтал.
Не думал. Не гадал, что так бывает, или что мне повезет.
Впервые в жизни настолько повезет, что я смогу прожить неведомое чувство из прошлого, но в этот раз оно вдохнуло в меня созидание, а не разрушение. Желание рвать глотки и не отдавать никому свой свет несмотря ни на что. Беречь. В этот раз до агонии больнее думать о жизни без нее, страшно представлять другой исход.
