—Ты все-таки не в курсе, да?
—Не в курсе чего?"
"Наташа вдруг преображается, как будто только этого момента она и ждала. А затем произносит слова, от которых мне не рыдать хочется, мне оглохнуть хочется. Может даже и ослепнуть. Исчезнуть и раствориться.
—Никита и твоя мама…он любил ее с молодости, мы и расстались, по сути, из-за нее. Она выбрала тогда твоего папу, что, впрочем, немудрено, такой мужчина, — печально ухмыляется. —Я сначала думала, что Никита влюбился в сестру. Я ж не знала, что они неродные.
Так вот было. Он даже в постели меня пару раз Надей называл, ох, и скандал я ему устроила…Только вот я не знала, что твоя мама не при чем, бесилась. Безосновательно. Она ни сном ни духом, а я умирала от любви к нему. Сгорала просто. Но светлячком летела на огонь, чтобы превратить в пепел…
Она что-то еще говорит, надо сказать, что наверняка выскопарно, но у меня в голове вакуум. Настолько сильная боль затапливает тело, что я не могу даже пошевелиться. Множественные иглы впиваются в кожу.
Каждое слово как порез. Методичный и глубокий, такой чтобы от потери крови не умерла сразу, а сначала помучилась. Пострадала. Мне ведь мало услышанного. Надо больше.
Вот оно что. Вот, кто была та женщина, не мнимая Наташа, не еще какая несостоявшаяся невеста, а моя мама. Мама. Теперь понятно, почему с самого начала папа был против того, чтобы Никита у нас долго жил, почему он никогда не уезжал сам, если Макарский приезжал, а всегда брал с собой мать.
Мам. Моя мамочка и Никита.
Прекрасно, что я все еще могу дышать, потому что когда тебе пробивают легкое, делать это не получается. А я все еще дышу. На автомате.
Я купаюсь в этой боли, а затем меня насильно толкают на глубину.
—Вы так с ней похожи. Не одно лицо, конечно, но общие черты прослеживаются. Девочка, беги от него, пока он не принес тебе столько же боли, сколько и мне. Бедненькая. Такая молодая, а уже…
Когда ты падаешь на самое дно, нужны силы, чтобы быть в состоянии оттолкнуться. Обычно все зависит от твоего желания идти дальше.
Если оно есть, то ты аккумулируешь все силы и на последнем издыхании делаешь толчок, выплывая наверх.
Если его нет, то холодная тьма с радостью принимает тебя в свои объятия, чтобы добить. Додушить.
Я полностью опускаюсь на илистое дно, раскинув руки и ноги в разные стороны. Вверху еще мигает свет, а затем тухнет.
25
СВЕТА
Прошу тебя только себе не лги,
Ты пол меня, я пол тебя, но мы не целое.
И не друзья и не враги.
