При этом Надя обернулась, равнодушно глянула на меня, по-прежнему пребывая в своих мыслях, и рассеянно проговорила:
— Ты напугал меня… Вот как? Да, конечно, я понимаю… Защищать Родину — твой святой долг. Прошу, не стоит печалиться и тревожиться о Сюзанне. Я за ней присмотрю.
— Родину защищать? Да, наверное. А тебя? Кто защитит тебя?
Боже, какую «пургу» я сейчас несу? Даже не удивлюсь, если Надя покрутит пальцем у виска и напомнит мне, что как-то она последние сто пятьдесят лет справлялась без моей заботы.
Нет, я, конечно, просто дебил! Даже странно, как мне удалось дослужиться до звания капитана. Наверное, потому, что обладаю даром говорить в нужных местах: «Так точно!» и «Никак нет!». Во всяком случае, другого объяснения мне в голову не приходит.
Пока я хлопал ушами и пытался подыскать нужные слова, Надя вежливо со мной попрощалась, безразлично смотря в мою сторону, и стартанула куда-то по своим, наверняка важным и нужным, делам. Я мысленно выматерился.
Крепко, от души. Как долго продлится моя командировка и чем закончится для меня лично, я не загадывал. Кажется, я только что проморгал свой шанс сказать Наде, что всё это время на работе я ёрзал от нетерпения в своём кабинете, как девочка-первокурсница, и торопился раньше закончить муторную работу, зная, что вечером могу приехать сюда и увидеть её, посмотреть в её тёплые карие глаза и услышать безукоризненно вежливое: «Дмитрий Алексеевич! Рада Вас видеть! Поздорову ли Вы?».
Как будто со мной что-то могло произойти… Я давно принял для себя и смирился с тем, что ни Светка, ни кто-либо ещё мне не нужны. Да, это клиника, согласен. Но лечиться я не собирался.
— Я очень жду тебя назад! — услышал я на прощание.
— Я обещаю тебе, я вернусь! — сказал я в пустоту. Всё же хорошо, что я очканул и не выложил её всё, как на духу, не думаю, что девушка лояльно бы отнеслась к моей привязанности к ней.
Глава 23. Чудо или смерть?
Глава 23.
Чудо или смерть?
Следующее утро застало меня бодрствующим. С трудом дождался, покуда поздний осенний рассвет заставит посереть верхушки тополей в саду, потемнеть бесформенными изломанными линиями тени лавочек на дорожках, будто вышедшие к нам из фильма ужасов, и словно нехотя, плеснуть грязно-серым на крыши домов.
— Доброе утро! — услышал я за спиной весёлый мужской голос и обернулся, оторвавшись от нелепых мыслей.
