На это замечание я была вынуждена только лишь кисло улыбнуться, ощутив иронию, и проследовать за Димой в гостиную, где уже нас ожидали его отец и родители Сюзанны, кинувшиеся ко мне с объятиями.
— Давно не виделись, Светочка, — виновато вытирая глаза, призналась женщина с усталыми глазами, я покопалась в памяти и вспомнила, что и к своим родителям моя предшественница относилась безо всякой сердечности. — Дима говорил, что всё нормально у тебя, мол, приезжать не нужно, только я уж вся извелась, как ты там? Дай хоть обниму тебя.
— Ну, чего ты, Алевтина, нюни распустила? — притворно сурово одёрнул её мужчина, неловко теребящий свой галстук, причём, мне почудилось, что он стесняется эмоциональной реакции своей супруги, — Дима зря не скажет. Да и потом, что ты там бы делала, в Москве этой?
Последний аргумент оказался для неё решающим, послышался вздох и неловкое:
— Конечно, ты прав, Серёжа! Не подумала я как-то…
Мама украдкой вытерла слезу в уголке глаза и неуверенно улыбнулась, как бы прося прощение за своё неуместное желание видеть дочь в больнице.
Мне оставалось только вяло улыбнуться и промямлить что-то неопределённое, аккуратно освобождаясь из объятий родительницы. В то время, как мне очень хотелось сказать что-то ободряющее, крепко обнять и заверить, что я буду рада им в любое время, что всегда жду и скучаю… Во всяком случае, своим родителям я так и не удосужилась произнести ничего подобного, о чём впоследствии не раз жалела…
— Ну, что вы как не родные, в самом деле! — высокий крепкий мужчина в дорогом костюме приветливо мне улыбнулся и широко развёл руками, приглашая за стол.
Я отметила мимоходом, что Алексей Петрович, отец Димы, явно имел опыт в ношении галстуков и потому не смущался, как мой родитель.
— Сваты приглашали в ресторане встретиться, — наклонившись ко мне, прошептала мама Алевтина, неодобрительно покосившись на Лидию Викторовну, с вежливо улыбкой слушающую какую-то историю, которую рассказывал мой отец, размахивая вилкой с нанизанным грибом.
— Только я думаю, что ни к чему нам это барство. Дома оно как-то роднее, что ли.
Не удержавшись, я тихонько фыркнула и бросила благодарный взгляд в сторону Димы и украдкой, счастливый — в сторону родителей. И пусть их дочь никогда не выказывала привязанности к ним, но сейчас я твёрдо решила для себя, что наступит день, когда я смогу обнять их в ответ и честно сказать, что дороже их в моей жизни никого не будет.
