— Ни в коем случае не собираюсь учить тебя жизни, — бормотала я, неловко поворачиваясь в узких брюках их плотной ткани, которые Дима назвал джинсами, — просто…
Я смущённо замялась, не зная, с чего начать, но молодой человек покорно согласился с тем, что в моих словах есть некий резон, и мы, как супруги со стажем, в субботнее утро отправились за покупками. Дмитрий поинтересовался у меня, считаю ли я Даниловский рынок достойным того, чтобы приобрести продукты именно там, дождался моего согласного кивка и помог мне усесться в машину.
И теперь я находилась в предвкушении и нетерпеливо ёрзала на сиденье автомобиля.
Помнится мне, что папенька частенько приезжал в Москву, потому как цены на продукты, семена, саженцы плодовых деревьев и прочее, были тут куда приятнее, нежели в Курске. Пусть Москва — не Петербург, такая же провинция, как и Курск, но всё же большой город, и я неизменно напрашивалась с дорогим родителем в эту поездку, тот не был в восторге от моего интереса, но всё же соглашался.
Отец подходил к процессу покупки степенно и вдумчиво, потому мы приезжали в Москву за пару дней до субботней ярмарки, селились в приличных меблированых комнатах неподалёку от Земляного Вала, прогуливались по чисто выметенным улицам и радовали себя мягкими пряниками в чайных на Пятницкой.
В сам же день ярмарки вставать нужно было, чуть рассветёт, и спешить за покупками на тот же самый Даниловский рынок, где с раннего утра была, по заявлению моего родителя, «самая торговля».
Отец заранее составлял список необходимых покупок, вписывал туда ориентировочные «прикупочные» цены, складывал сей документ в карман сюртука и ревностно следил за тем, чтобы он не потерялся в суматохе и толчее субботней ярмарки. Меня же слабо интересовали хозяйственные надобности дорогого родителя, так что я, покрутившись рядом с ним сколько-то времени для блезиру и послушав, какие рыночные продавцы сулят ему урожаи с новых сортов вишни, слёзно отпрашивалась у папеньки.
Отец сурово хмурился, утверждал, что негоже это, да и вообще, где такое видано, чтобы приличная девица, ровно чернавка, болталась по рынку, и давал мне провожатого с наказом стеречь, беречь и недопущщать какого непотребства.
