Когда Алессандро передал Микеланджело, что он желает показать часовню Сан Лоренцо гостившему у него вице-королю Неаполя, Микеланджело запер часовню на замок.
— Твое поведение опасно, — предостерегал его Джованни Спина.
— Я в безопасности, пока не закончу гробницы. Клемент дал это понять совершенно ясно. Ясно это и его твердолобому сыну… иначе меня давно бы не было в живых.
Он сложил свои резцы, вытер мраморную пыль с лица и бровей, посмотрел вокруг себя и весело воскликнул:
— Моя часовня переживет любого Алессандро! И не так уж важно, если сам я сдохну.
— Сдохнешь, и очень скоро, — можешь не сомневаться. Ты истощен донельзя, а как страшно ты кашляешь! Почему ты ни разу не погуляешь в солнечные дни за городом, на холмах, почему не лечишь свою простуду? Ведь на твоих костях уже нет, наверное, и фунта мяса!
Микеланджело уселся на край доски, перекинутой между козлами, и сказал раздумчиво:"
"— Во Флоренции не существует теперь ничего хорошего, кончился всякий порядок. В ней осталось только искусство.
Когда я стою перед этим мрамором — а он называется «День»! — с молотком и резцом в руках, я чувствую, что исполняю закон Моисея и своим искусством как-то возмещаю ущерб, нанесенный духовным вырождением таких грабителей, как Алессандро и его приспешники. Что в конце концов выживет и останется — такие вот мраморные изваяния или разбой и распутство?
— В таком случае хоть разреши мне перевезти эти мраморы в теплое и сухое помещение!
— Нет, Спина. Я должен работать над ними именно здесь.
Ведь освещение тут в точности такое, каким оно будет, когда мраморы возлягут на свои саркофаги.
На Виа Моцца в тот вечер Микеланджело нашел записку от Джована Батисты, дядюшки Мини. Батиста писал, что его юнец по уши влюбился в дочку какой-то бедной вдовы и хочет на ней жениться. По мнению дяди, Мини надо было без промедления отослать за границу. Не может ли Микеланджело ему помочь в этом?
Когда Мини возвратился после своих ночных похождений, Микеланджело спросил его:
— Ты любишь эту девушку?
— Страстно!
— Это та самая девушка, которую ты так страстно любил прошлым летом?
— Нет, конечно, не та.
— Тогда возьми вот эту картину — «Леду с Лебедем». И эти рисунки. Денег, которые ты за все это выручишь, тебе вполне хватит, чтобы устроить собственную мастерскую в Париже.
— Но «Леда» стоит целого состояния? — еле выговорил изумленный Мини.
— Вот и не прогадай, получи за нее себе это состояние. Пиши мне из Франции.
