Когда я обратился к тебе с этим великолепным предложением, помнишь, как ты кричал: «Это не мое ремесло!» — Подражая Микеланджело, папа произнес эти слова чуть хрипло, и, оценив его расчет, придворные расхохотались. — Теперь тебе понятно, что бронза — это тоже твое ремесло, раз ты сделал такую прекрасную статую.
— Вы очень великодушны, святой отец, — пробормотал Микеланджело, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу: мысли его все еще были заняты грудой запачканных мраморов, которая лежала в нескольких сотнях саженей от этого трона.
— Я буду великодушен и впредь, — с той же горячностью продолжал папа. — Я хочу поставить тебя превыше всех живописцев Италии.
— …живописцев?
— Да. Я нахожу, что ты — лучший мастер для того, чтобы закончить работу, начатую твоими земляками Боттичелли, Гирландайо, Росселли, — ведь я их сам нанимал расписывать фриз Сикстинской капеллы. Я поручаю тебе завершить их работу — расписать в капелле моего дяди Сикста плафон.
Среди придворных раздались негромкие аплодисменты. Микеланджело замер, пораженный.
К горлу его подкатила тошнота. Разве он не просил Сангалло разъяснить папе, что он согласился приехать в Рим лишь для того, чтобы ваять скульптуры для гробницы? И он вскрикнул, не сдерживая возмущения:
— Я скульптор, а не живописец!
Юлий в отчаянии покачал головой.
— Сколько же надо хлопот, чтобы уломать тебя! Даже покорение Перуджии и Болоньи далось мне легче.
— Я — не папское государство, святой отец. Зачем вам тратить драгоценное время, покоряя меня?
В зале все смолкли.
Вздернув бороду и в упор посмотрев на Микеланджело, папа ледяным тоном произнес:
— Скажи мне, где ты получил религиозное воспитание, если ты осмеливаешься ставить под вопрос суждение своего первосвященника?
— Ваше святейшество, как сказал вам один прелат в Болонье, я всего лишь невежественный художник, лишенный приличных манер.
— Тогда тебе лучше высекать свои шедевры в темнице замка Святого Ангела.
Стоило Юлию только взмахнуть рукой, и Микеланджело оказался бы в застенке и гнил там многие годы.
Он скрипнул зубами.
— Это принесет вам мало чести, святой отец. Моя специальность — мрамор. Позвольте же мне ваять Моисея, Победителей, Пленников. Множество людей будут смотреть на эти статуи и благодарить ваше святейшество за то, что вы дали возможность создать их.
— Иными словами, — фыркнул папа, — я буду обязан твоим статуям тем, что войду в историю.
— Они будут способствовать этому, святой отец.
Теперь стало слышно даже дыхание тех, кто стоял вокруг трона.
