— Я не могу подарить этих крестьян на траве своей взыскательной невесте. Я потеряю всякое уважение в семействе Строцци. Ты выставишь меня в самом дурном, самом черном свете.
— Разреши тебе напомнить, что ты не оговорил себе права на отказ от картины.
Глаза Дони сузились в щелки, затем он выкатил их и закричал:
— А что делают в «Святом Семействе» эти пятеро голых парней?
— Ну как же, — они только что искупались в море и обсыхают теперь на солнце, — спокойно ответил Микеланджело.
— Ей-богу, ты тронулся! — взвизгнул Дони.
— Где это слыхано, чтобы в христианской картине рисовали пятерых голых парней?
— Рассматривай их как фигуры фриза. У тебя будет одновременно и христианская живопись, и греческая скульптура — и все за одни и те же деньги. Вспомни, что ты сначала предлагал мне за картину тридцать флоринов, по десяти за каждую фигуру. Будь я жадным, я взял бы с тебя за этих пятерых парней пятьдесят флоринов дополнительно. Но я не возьму, потому что мы соседи по приходу.
— Я снесу картину Леонардо да Винчи, — хныкал Дони, — и он замажет этих пятерых бесстыдников краской.
До сих пор Микеланджело лишь забавлялся препирательством. Но теперь он крикнул в гневе:
— Я подам на тебя в суд за порчу произведения искусства!
— Я оплачиваю это произведение и вправе портить его, как хочу.
— Вспомни-ка Савонаролу. Я заставлю тебя отвечать перед Советом!
Скрежеща зубами, Дони выскочил вон. На следующий день слуга Дони принес кошелек с тридцатью пятью флоринами — половиной условленной суммы — и расписку, которую Микеланджело должен был подписать.
Микеланджело отослал эти деньги с Арджиенто обратно. На клочке бумаги он нацарапал:
«„Святое Семейство“ будет стоить отныне сто сорок флоринов».
Флоренция потешалась над этим поединком; многие заключали пари, споря, кто выйдет победителем — Дони или Микеланджело. Шансы Микеланджело казались гораздо меньшими, ибо никому еще не удавалось провести Дони в денежных делах. Однако день его венчания приближался, а он давно уже из хвастовства разболтал по всему городу, что официальный художник Флоренции исполняет его заказ — пишет свадебный подарок невесте.
Скоро Дони вновь явился в сарай Микеланджело на дворе Собора, в руках у него был кожаный кошелек о семьюдесятью флоринами.
— Вот твои деньги, давай мне картину, — кричал он Микеланджело.
— Это нечестно, Дони. Картина тебе не понравилась, и я освободил тебя от всех обязательств по договору.
